Эта старуха выгнала ее, как жалкую рику. Ица уже не помнила, почему и о чем они говорили, не помнила, говорили ли они вообще. Она ли сейчас стояла перед директором? Ей казалось, что она уже заходила в этот кабинет, чтобы разобраться, кто она такая, но тогда в нем никого не было…
От чудовищной головной боли, из-за которой сверкало перед глазами, Ица едва соображала; все, чего ей хотелось, – это избавиться от этой боли и вместе с ней от бессилия.
– Думаешь, я никакая не особенная?
Когда дверь распахнулась, госпожа Ли обернулась. Брови сведены, лоб нахмурен.
– Я же сказала тебе… – начала она, но в глазах ее тут же вспыхнуло удивление, как будто она увидела совсем не того, кого ожидала.
Ица не дала ей закончить. На ходу она подхватила с пола кривой, длинный осколок и одним точным движением всадила его госпоже Ли между ребер. Ица прекрасно помнила строение человеческого тела – чтобы попасть в сердце, прицеливаться ей было не нужно.
– Вот тебе и сила, – шепнула Ица прямо на ухо госпоже Ли.
Головная боль отступила. Выдохнув, Ица отшвырнула осколок, развернулась и вышла. Теперь ей стало легче.
Услышав приглушенные голоса за дверью, Рей решил переждать в ванной. Обдумывая, что он может рассказать кудрявой, а что – нет, он долго простоял под душем. Теперь он хорошенько обтерся пушистым красным полотенцем, которое висело на рейке, и какое-то время рассматривал себя в зеркало. Зачесал пятерней влажные волосы, пощупал царапину на щеке. Потом понюхал содержимое баночек, расставленных вдоль зеркала, побрызгал на себя какой-то душистой травяной водой, но тут же сполоснул лицо снова: царапина неприятно саднила.
Рей нехотя натянул на себя грязную, изодранную одежду, заправил рубашку в штаны, а куртку отложил. Он попросил бы кудрявую разыскать ему одежду как у местных парней, но уже и пар осел, и воздух заметно охладился – вентиляция работала хорошо, – а голоса снаружи все не утихали. В конце концов Рей просто уселся на полу: вытянул ноги, прислонился затылком к стене и прикрыл глаза.
Он не сразу заметил, что голоса в комнате утихли, – наверное, провалился в полудрему: ночью на полу челнока он не то чтобы выспался. А потом дверь вдруг распахнулась.
– Ну что, закончили наконец свои посиделки? – улыбнулся было он и осекся.
На Рея смотрела совсем не кудрявая. Эта девица чем-то неуловимо напоминала тех, которые вились вокруг него на ассамблеях, но была, конечно, в сотню раз красивее. Правда, на лице у нее подсыхали дорожки из слез и косметики, и Рей поежился. Если девчонка – истеричка, это очень некстати.
– А ты кто такой? – спросила она.
Голос у нее был совсем обыкновенный – не звонкий и не хрустальный, какого можно было бы ждать от девушки со столь утонченной внешностью.
Рей не сдержался:
– Я парень, которого ты нашла в ванной своей подруги. Остальное додумай сама.
Глаза у девицы вспыхнули.
– Так.
Она подошла к раковине, включила кран и, продолжая рассматривать Рея в зеркало, набрала в ладони воды.
– Так, – повторила она. – Только не говори, что ты с Третьего. Какой-то странный у тебя выговор.
– Ага, с Третьего, – с готовностью закивал Рей.
Он уже поднялся на ноги, девица меж тем ополоснула лицо, стерев жуткие разводы, и оперлась о раковину.
– Бездна… – выдохнула она, на секунду зажмурилась, словно возвращая себе самообладание, а потом открыла глаза и как ни в чем не бывало улыбнулась. – Ну что ж, приятно познакомиться, парень из ванной моей подруги. Я сейчас уйду, но ты мне перед этим кое-что скажи.
Она развернулась и спросила, глядя прямо и почти сурово:
– Ты с ней спал?
Рей только приподнял брови:
– А разве это твое дело?
– Еще как. Я ее подруга. Говори, спал или нет?
Рей сложил руки на груди. Он ни с кем еще так далеко не заходил. Но разве станет он о таком распространяться? Рей мог бы переспать не с одним десятком таких, как эта девица, – длинноногих красоток, охотниц за сыночком магнума. Но за то, как легко их затащить в постель, Рей их почти презирал. Все это было слишком просто, а приторные, неестественные улыбки его раздражали. Как-то он почти заставил себя довести дело до конца: последняя его подружка казалась чуть забавнее предыдущих. Но потом, едва начав ее раздевать, он просто поднялся и ушел. Он покраснел до ушей – он это чувствовал, и его взбесило, что он разволновался. Рей ощущал себя мальчишкой, которого почему-то считали мужчиной, и ему не хотелось облажаться. А он точно облажался бы с той, от которой внутри было пусто.
А вот до такой, как кудрявая, он даже дотронуться бы так быстро не посмел. Тогда он возненавидел бы самого себя. Кудрявая ничего во всем этом не понимала – это было ясно с первого взгляда. И это кружило голову. Кудрявую, возможно, потребовалось бы долго завоевывать. И это все меняло. Но рассказывать такие вещи длинноногой незнакомке Рей, конечно, не собирался.
– Я думаю, тебе пора идти.
– Слушай, – девица наклонилась поближе и понизила голос до шепота, – если у вас дойдет, ты проследи, не чувствуешь ли ты чего-то странного. Я имею в виду, чего-то странного в хорошем смысле.
