«…я думаю, что мы правильно поступили, когда выступили с критикой О. Б. Лепешинской… эта критика принесла некоторую пользу…»
«…крупность, грандиозность проблемы, которую выдвинула Ольга Борисовна Лепешинская, требует больших и исключительно убедительных доказательств… те аргументы, которые Ольга Борисовна предлагала, тогда казались нам неубедительными, недостаточными, мы требовали новых фактов, новых данных для того, чтобы эти положения были бы приемлемыми, чтобы можно было взять (их) на вооружение советской науки.
В последнее время… происходила соединенная конференции трех академий… Я был приглашен на эту конференцию, но, к сожалению, не мог попасть из-за болезни. Но вот, как мы сегодня слышали и как я знаю, такие крупнейшие исследователи и ученые, как Ник. Ник. Аничков, академик Павловский, академик Сперанский, проф. Хрущов, действ. член Академии медицинских наук Северин подтвердили правильность тех данных и фактов, которые приводит Ольга Борисовна в зашиту своей точки зрения, и утверждают, что выставленные ею новые препараты вынудили их признать правильность ее теоретических положений и утверждений.
Мы не имеем оснований сомневаться в правильности их заявлений, вот почему это событие нашей научной жизни заставляет нас самым серьезным образом обратить внимание, пересмотреть наши старые позиции и наши старые доктрины о невозможности происхождения клетки из не клеточных субстратов»242.
Вот каким было вытянутое из Насонова и на самом деле чисто формальное признание того, что НОВЫЕ данные, представленные Лепешинской и убедившие крупных специалистов в их правильности, изменили ситуацию. Конечно, это была вполне объективная позиция ученого, который уважает мнение коллег, считает, что названные им серьезные ученые не могли говорить на совещании неправду.
Заканчивая свое выступление, он сообщил, что факты, на которых настаивает Лепешинская, собирается перепроверить экспериментально:
«Само собой разумеется, что в настоящее время все мы должны будем самым серьезным образом заняться этими вопросами…
Само собой разумеется, что крупной ошибкой в наших прежних выступлениях была чисто словесная полемика, ссылка на уже имеющиеся в науке факты и на отсутствие стремления самим приступить к решению вопроса в том или ином направлении, в том или ином смысле.
Само собой разумеется, что эту ошибку нам нужно исправить и этими вопросами заняться»243.
Выступивший за ним Александров говорил уже в обстановке обструкции. Стенограмма его выступления пестрит ссылками на голоса из зала, шум, вопросы, задаваемые с места (особенно старался профессор С. И. Гальперин, кричавший, что Александров «вводит аудиторию в заблуждение»). Александров же решил не изменять своего поведения и сказал:
«…я целиком и полностью присоединяюсь к тем словам и к той оценке положения, которая была дана в выступлении Дмитрия Николаевича (Насонова. —
