Особенно ясно это выявилось на следующей — третьей конференции по «проблеме живого вещества». Она открылась 5 мая 1953 года. Вряд ли кого могло удивить выступление ведущего критика работ Бошьяна — Ореховича, ставшего в том же году академиком АМН СССР. Бошьян, присутствовавший на конференции, принялся возражать Ореховичу в ответном слове. Но даже те, кто всего за два с небольшим года до этого высказывали в журнале «Большевик» твердую убежденность в «окончании робких блужданий вокруг этого вопроса» и сулили «исключительную» пользу для практики, исходящую из открытий Бошьяна, забыли своего протеже. Один из авторов статьи — Жуков-Вережников[40] счел, за благо промолчать, а другой автор — Майский, не смея поднять руку на «основы», продолжал твердить, что вирусы способны образовывать бактерии (таким вирусам придумали новое название — фильтрующиеся формы бактерий), уже стремился вычеркнуть Бошьяна из списка тех, кто продолжает развивать проблему превращений как актуальную364.
Эта конференция ярко высветила способности многих официальных руководителей науки в СССР манипулировать своими взглядами в зависимости от изменения конъюнктуры. Подобно хамелеонам они меняли свою окраску, нисколько не заботясь о своем добром имени. Так, А. А. Имшенецкий, директор Института микробиологии АН СССР и в то время еще член-корреспондент АН СССР, теперь встал в позу борца с «антинаучными извращениями», не обмолвившись даже словом о том, что и он в недавнем прошлом восхвалял Бошьяна и ему подобных, и сам публиковал липовые доказательства существования живого вещества и превращений микроорганизмов[41]. Он стал отрицать саму возможность перехода вирусов в бактерии, за которую еще продолжали цепляться Г. П. Калина и В. А. Крестовникова, якобы все еще видевшие в своих опытах подобные превращения. Как сообщалось в отчете о конференции, Имшенецкий и Тимаков
«доказывали, что эти взгляды не имеют пока достаточного обоснования. Последние (т. е. Имшенецкий и Тимаков. —
В 1954 году Бошьян попытался спасти обрушивающееся здание своей «теории» популярной у всех лысенкоистов «подпоркой», указав на важные практические выходы, якобы вытекающие из его концепции368. Он писал:
«Предложенный нами комплекс оздоровительных мероприятий по инфекционной анемии лошадей… был проверен… в семи областях Советского Союза более чем на 50 тыс. лошадей. Из 220 пунктов, где проводились указанные мероприятия, оздоровлено от инфекционной анемии со снятием карантина 206 пунктов, или 90,4 %»369.
Однако легко было представить, что за «оздоровление» несли его препараты больным лошадям[42] и какова была степень грамотности и ответственности тех, кто лихо подмахивал резолюции о снятии карантина в 206 пунктах.
В это время Бошьян подписывался уже не иначе как «доктор биологических наук, профессор» (см., например, 371), Он уже руководил несколькими лабораториями372. В публикации он перечислял лиц, якобы подтвердивших его концепцию,
М. Д. Утенков, А. К. Абрамян, С. И. Берулава, Е. Ш. Акопян О. Д. Сила, И. И. Оробинский, А. Д. Сергеев, А. П. Аликаева и др. Однако и противники его взглядов все чаще публиковали свои результаты, и вскоре публичное развенчание шарлатана, лишившегося поддержки Лысенко и других вожаков «мичуринской биологии», наступило.
