В 1952 году в печати появились новые свидетельства ошибок Бошьяна344. Становилось все более очевидным, что он фальсифицировал все данные и что его выводы — плод фантазии, а не «замечательные достижения передовой советской социалистической науки»345. Кое-кто из лиц, первоначально пропевших дифирамбы Бошьяну, сочли за благо в этих условиях отмежеваться от него и опубликовать критические статьи в его адрес (Г. П. Калина346 и его ученик В. Д. Тимаков[39] и др.).
Бошьян все критические замечания встретил крайне агрессивно. Ореховича он обвинил в неспособности дорасти до уровня экспериментирования и понимания результатов опытов, присущего ему. Г. М. Бошьяну, а также в злонамеренном пренебрежении успехами революционной науки.
«Рецензия В. Н. Ореховича, — писал он, — …является неудачной и тенденциозной… В. Н. Орехович встал на путь защиты явно устаревших догматических положений в науке и на путь борьбы против новых идей советской микробиологии»347.
Ставя свое имя в один ряд с именами выдающихся русских ученых, он продолжал:
«На протяжении всей истории науки передовые русские ученые всегда смело брались за разрешение новых вопросов… Такие выдающиеся корифеи русской микробиологии, как Ценковский, Мечников, Виноградский, Омелянский, Гамалея, Ивановский и другие, уже внесли огромный вклад в сокровищницу нашей отечественной микробиологии… Систематическое исследование привело (нас. —
Особо сильный гнев вызвала у него критика ошибки, касающейся того, что антибиотики — это не белки. Приведенные Ореховичем структурные формулы пенициллина и стрептомицина его нисколько не удовлетворили. И он решил выйти из затруднения весьма оригинальным путем: раз структуру антибиотиков установили не русские, а английские и американские ученые, то и верить им нечего.
Вместо разбора критических замечаний Ореховича Бошьян принялся сыпать оскорблениями и угрозами в каждом абзаце. Он характеризовал тех, кто не признает «первостепенного для нашей науки… вопроса… что органическая жизнь… постоянно зарождается из безжизненной органической и неорганической материи», как «мистиков, идеалистов и консерваторов»349 и заявлял:
«Свое научное бессилие В. Н. Орехович прикрывает кажущимся богатством литературно-исторических знаний, фактически же он подменяет научное исследование спекулятивными фразами»350,
«В. Н. Орехович… сознательно и намеренно извращает факты»351,
«…свое непонимание… он прикрыл… массой клеветнических измышлений. К умышленному, тенденциозному извращению фактов, изложенных в нашей книге. Орехович прибегает неоднократно»352.
Да, такого стиля научной полемики классическая или «старая», как ее обозвал Бошьян, наука не знала. Обвиняя своего оппонента, говорящего нелицеприятно, но вполне корректно, в «многословии»353, в том. что он «исходит из старых ДОГМ»354, В том, что он — «консерватор», «реакционер» и «космополит»355, Бошьян переходит к политическим обвинениям:
