«Ладно, будем считать, убедили», — неохотно буркнул я после долгой паузы.
* * *
В госпитальном дворике Кате меня слегка заболтала, но по дороге домой я снова начал сомневаться. Может быть, все же не стоило оставлять ситуацию «подвешенной»? Как-то пламя ссоры попытаться потушить?
Или даже не просто ссоры. Как там выразилась сама Ким, пересказывая мне свое видение? «Все куда хуже! Что-то по-настоящему ужасное случилось!»
С другой стороны, не исключено, что это «куда хуже» и было в той реальности, где я побежал вслед за Чан Ми? От чего благополучно и предостерегла меня Катя? С этими видениями — никогда ни в чем нельзя быть уверенным!
Дважды или трижды я порывался все же набрать Ким — однажды даже остановил для этого мотоцикл у тротуара — но всякий раз передумывал. По-хорошему, ученице мудан должно быть виднее: как и сказала, она воочию считывала мысли и чувства Чан Ми, а я наблюдал лишь внешнее их проявление. Да и вообще, никогда не умел верно угадать, чего ждать от представительниц прекрасного пола!
Нет, пожалуй, тут все же стоило довериться Кате. Пусть сперва с Ким поговорит она.
Так я в итоге и рассудил — но легче мне от принятого решения что-то не сделалось.
Ввалившись в свою квартиру, я, не раздеваясь и не разуваясь, прошел прямиком на кухню. Достал из холодильника пиво, но, помедлив, с кривой усмешкой сунул его обратно: слабовато будет! Взял из шкафчика на стене бутылку соджу, свернул с нее пробку и, прихлебывая на ходу прямо из горлышка, направился в спальню.
Окинул тяжелым взглядом комнату. Буквально неделю назад купленную мебель, новенький футон — по сравнению с прочей обстановкой, даже старожил, он у меня тут лежал уже дней десять… Чан Ми ведь собирались выписывать еще в прошлую субботу — потом оставили еще чуть-чуть понаблюдаться, но я уже все рассчитал к прежнему сроку ее возвращения. Так сказать, подготовился, твою ж наперекосяк!
Поставив соджу на полированную тумбочку, я наконец все же скинул куртку, разулся, сбросил чапсы, снял костюм. Снова потянулся к бутылке — и неловко уронил ее на пол. Разбить не разил, но жгучее содержимое безнадежно пролилось.
Плевать! Там, на кухне, таких бутылок еще парочка осталась!
А вот Чан Ми у меня была только одна.
Воскресенье у меня прошло словно в тумане.
Накануне, перед тем, как завалиться спать, чистить организм от залитого в него соджу я не стал. А с утра, проснувшись с в меру трещащей головой, и вовсе еще добавил. Посчитал, что могу себе позволить: этот выходной у меня был полностью запланирован под Чан Ми — ну а теперь, получается, освободился.
Ни ее, ни Катю в течение дня я не дергал. Кажется. Ну, то есть с ученицей мудан точно не общался, а насчет Ким — потом я на всякий случай все же проверил, не пытался ли, паче чаяния, во хмелю подруге звонить: нет, в свежих «исходящих» на телефоне ее номера не было. Во «входящих» — тоже.
Загул мой, впрочем, не затянулся: еще воскресным вечером я привел себя в порядок и утром в понедельник встал с настроем пусть и не слишком бодрым, но вполне себе рабочим. Вот тут первым делом попробовал связаться с Катей — минувшей ночью она ведь как раз собиралась навестить во сне Чан Ми. Увы, порадовать меня Кан было пока нечем — к тому же, девушка оказалась занята со своей наставницей. Улучив момент, лишь коротко сообщила, что особого прогресса пока не добилась, но, типа, лиха беда начало. И обещала объявиться во второй половине дня — для чуть более подробного разговора.
Не стану утверждать, будто я не оказался таким оборотом разочарован, но переживать по этому поводу мне было особо некогда: ждали дела.
Из дома я поехал не прямиком в Пэктусан — сперва наведался к Хи Рен: сегодня она с классом убывала в долгожданный поход, но прежде кто-то из взрослых должен был подписать за школьницу какие-то формальные бумаги. Джу в субботу еще ворчала, почему, мол, нельзя было организовать все это заранее, но что-то там до последнего момента утрясалось в инстанциях — и вышло как вышло. Так что Мун Хи выдала мне нечто наподобие доверенности — и попросила утром подъехать к Первой школе. Ну а заодно тогда уж и подбросить туда из дома девочку.
