Сеньор Монтеро не обращает внимания, он слышит только собственный голос, повторяющий имя Эванхелины. Не замечает он и криков сына, прибежавшего следом.
Полицейские настойчиво оттаскивают отца от дочери, чтобы не мешал им выполнять работу. Сын говорит, что сам его урезонит, но, встретившись взглядом с глазами утонувшей сестры, забывает все доводы и падает на колени рядом.
Голос сестры Эванхелины привлекает внимание:
– Это Франко, это все Франко! – кричит она своему отцу, брату и Мигелю Переде, который только что появился на месте происшествия. Она стоит в грязи, не смея подойти ближе, не желая видеть сестру мертвой. – Он избивал ее. Он ее убил.
Брат машинально поднимается на ноги, чтобы бежать в дом зятя, движимый тем же инстинктом, что и в детстве, когда защищал сестер, но полицейские останавливают его и задерживают на все утро, ограничивая в передвижениях.
В десять часов тело Эванхелины отправляют в морг на машине «Скорой помощи» в сопровождении семьи Монтеро.
В кабинете Франко Мигель Переда распекает владельца «Вестника Альенде», который делает глоток рома из бутылки. На ковре валяются другие бутылки, книги, бумаги, ручки, фоторамки, пресс-папье, битое стекло и предметы, чье точное происхождение теперь неизвестно. Они покоились на строго отведенных местах, пока не стали жертвой ярости, которую Умберто Франко обрушил на все без разбора.
– Умберто, послушай, ты должен мне объяснить, что случилось. Что ты сделал с женой?
Франко наблюдает за Передой сквозь бутылку, его глаза налиты алкоголем, ненавистью и кровью.
– Знаешь, что натворила эта идиотка?
Мигель Переда качает головой.
– Отнесла фотографию Антонио Гомесу. Чертова паскуда отнесла ему снимок.
– Какой снимок? О чем ты?
– О фото, которое соплячка сделала тем вечером. Ты не помнишь?
– Нет.
Франко в отчаянии прижимает ладонь ко лбу и снова прикладывается к бутылке. Переда выхватывает у него из рук «Бакарди».
– Нужно, чтобы ты был трезвым, тебе еще давать показания.
– Показания? Нет… Я не буду ничего давать. Ни-че-го, – говорит Франко, икая. – Гомес вернул мне фотографию, он не намерен ее публиковать. Вот, смотри.
Заплетающейся походкой владелец газеты пересекает кабинет, наступая на разбросанные по полу вещи; он хочет дотянуться до стола, но спотыкается и падает на колени, ударяясь головой об угол.
– А, черт! – Рана тут же начинает кровить. Он прикладывает обе руки ко лбу. – Черт!
Франко медленно встает с помощью Переды, который теряется на фоне грузной фигуры приятеля, и неуверенными шагами идет в ванную. Там он разглядывает порез на голове и уже собирается ударить зеркало, как Переда останавливает его.
– Хватит, успокойся. – Он берет и смачивает водой полотенце, чтобы промыть рану. – Вряд ли этого будет достаточно, возможно, придется зашивать.
Умберто Франко вновь смотрит на свое отражение, наклоняется над раковиной и брызгает на лицо. Крупные капли крови падают на белый фаянс, смешиваясь с водой.
– Твою мать! – говорит он, вытираясь.
Мигель Переда подходит к столу, наступая на разбросанные по ковру предметы: свободного места почти нет. Он слышит хруст разбитого стекла под подошвой ботинка, не зная, что это рамка с фотографией, на которой отец Франко держит в руках экземпляр газеты. Снимок сделал сам Умберто в двенадцать лет и хранил на письменном столе, чтобы чувствовать присутствие отца рядом.
Мигель Переда берет со стола цветную копию фотографии, лежащую возле переполненной пепельницы.
– Откуда она взялась? – Он во все глаза рассматривает свое пьяное лицо. «Какое у меня идиотское выражение», – думает Переда. Затем переводит взгляд на Клаудию Косио, и в нем пробуждается какое-то давно забытое чувство, нечто похожее на сострадание. Впрочем, мимолетная вспышка быстро исчезает, уступая место страху.
Франко выходит из ванной, прижимая полотенце к ране; его рубашка промокла от крови и воды, зато в голове прояснилось. Он огибает свалку на полу и падает на двухместный диванчик из коричневой кожи, чудесным образом уцелевший после разразившейся несколько часов назад катастрофы.
– Ее сделала Летисия в тот день.
– Когда? Я не помню.
– После того, как мы добрались до мотеля.
– Откуда она у твоей жены?
– Оттуда. Забыл в кармане. Вспомнил, только когда Гомес отдал мне копию, оригинал остался у жены.
– На кой черт она отнесла ее Гомесу?
– Эта стерва думала, что он опубликует снимок. Сказала, у нее есть новость года. Некоторое время назад у нас с Гомесом были разногласия, соперничество, хотя я никогда не считал его врагом. Вчера вечером он пришел и вернул копию, потому что не хочет неприятностей ни со мной, ни с тобой.
