Эстебан садится в кресло напротив Элены. Папка лежит перед ней на столе.
– Игнасио был Мануэлем?
– Не знаю. Все это напоминает наброски к роману вроде тех, что он обычно писал.
– И оставил на полпути? – Элена мотает головой из стороны в сторону, словно отрицая, и возводит глаза к потолку. – Как узнать, правда ли это? Он говорит о сыновьях, о своем браке, о Лусине. А остальное? Убийства? Думаешь, он мог убить?..
– Летисию и Клаудию? Судя по тому, что обнаружилось при осмотре тел, вряд ли, хотя я не успел закончить, поэтому выводы делать сложно. Кроме того, я виделся с отцом Летисии Альмейды. Вчера мы говорили с подругой ее дочери, и она рассказала, что Летисия встречалась со взрослым мужчиной. Больше мы из нее ничего не вытянули, потому что девушка очень нервничала.
– Ты виделся с отцом Летисии?
– Он разыскал меня, когда всплыли фотографии, я хотел рассказать вам с Лусиной, но тут объявилась папка Игнасио…
– Как думаешь, Игнасио мог быть… этим взрослым мужчиной?
– Сомневаюсь.
– Но ты ведь читал рукопись.
– Да, он говорит, что его брат был убийцей.
– А он сам – сообщником.
– Элена, нельзя принимать содержимое папки на веру, он был беллетристом, возможно, все в ней ложь.
– В таком случае зачем отдавать ее Лусине?
– Может, это рукопись его последнего романа и он отдал ее на сохранение.
– Лучше бы это был роман. Правда. Иначе выходит, что я провела три года с убийцей. Можешь в это поверить? Я – нет. Как я ничего не заметила? Или, по крайней мере, не заподозрила? А если он окажется убийцей, что станет с гостиницей? С моей жизнью, с моей семьей? Даже представить страшно, что скажут люди.
– Тише, Элена, успокойся. Сейчас не время для самобичевания. Спокойно.
Их прерывают два удара в дверь.
– Входите, – говорит Элена.
В комнату заходит Лусина.
– Администратор сказал, что вы здесь.
В качестве приветствия она обнимает их по очереди, Эстебана – немного дольше.
– Тебе лучше? – спрашивает он, заглядывая ей в глаза, не давая возможности увильнуть.
– Да, лучше, – кивает она.
Вчера, после того как они вышли из кафе, где Лусина вручила им папки, Эстебан догнал ее, и они пошли вместе. Лусина кричала посреди улицы, что должна была слушать свою мать, что вела себя как идиотка и безмозглая дура, поверив Игнасио.
– Проклятие, Эстебан, он был скотиной, убийцей! – не сдерживаясь кричала она.
Судмедэксперт хотел ее успокоить, но он привык иметь дело с мертвыми, а не с живыми, живые его пугают.
– И вдобавок ко всему она мне не мать, – повторяла Лусина. – Исабель не была моей матерью.
Эстебан слушал, не понимая.
– Это все ложь, Эстебан, ложь.
Лусина говорила так громко, что прохожие оборачивались им вслед, пока Эстебан не остановил ее за руку. Несколько секунд он молча смотрел на нее, затем почти машинально заключил в объятия.
– Я разговаривала со своим братом… Хесусом, сыном Исабель, и он частично подтвердил то, что написано в папке. – Лусина опускается на стул в кабинете Элены. – Моя мать… Исабель запретила ему говорить мне правду, поэтому он оставил нас: не хотел и дальше бегать. Все из-за меня.
– Ты не виновата, это решение Исабель, – уверяет Элена.
– Нужно выяснить, что из написанного правда, а что ложь. И я должен рассказать вам кое-что еще.
Эстебан достает из кармана рубашки пачку сигарет «Вайсрой», и Элена берет одну.
– Я думал, ты не куришь. – Эстебан зажигает спичку и протягивает ей.
– Бросила почти пять лет назад среди прочего, когда пыталась забеременеть. Так ведь? – Она кивает в сторону Лусины, та лишь пожимает плечами. – Самое время взяться за старое.
Элена вдыхает дым, чувствуя легкую тошноту и вместе с тем прелесть почти забытого ощущения первой затяжки.
Эстебан начинает говорить; струйки дыма из его рта напоминают субтитры на неизвестном языке.
– Мы с отцом Летисии расспрашивали о местах, куда ходила его дочь, разговаривали с ее друзьями.
– Погоди, погоди. С чьим отцом? Ничего не понимаю, помедленнее, – прерывает Лусина.
– Извини… Я уже говорил Элене: когда меня отстранили, я вышел из здания и столкнулся на стоянке с сеньором Альмейдой, отцом Летисии. Он набросился на меня и обвинил в том, что это я слил фотографии его дочери и ее подруги. Пришлось его разубеждать. Я рассказал о своем отстранении и о подозрениях, что убийства расследовать не будут.
– То есть? – спрашивает Лусина. – А как же следствие?
– С самого начала мне мешали закончить вскрытие и контролировали составление отчетов.
– Они приходили сюда, чтобы меня допросить, и показали папку с материалами дела. Думаю, расследование ведется, только в отношении Игнасио и Хосе Марии, потому что они были вместе в машине Игнасио, где нашли фотографии, – добавляет Элена.
– Тебя пытались запугать, – уверенно говорит Эстебан.
– Откуда ты знаешь?
– Я в этой системе уже много лет. О чем тебя спрашивали?
– Хотели выяснить, что делал Игнасио той ночью. Такое чувство, что меня вынуждали дать против него показания и заявить, что я напилась и выпустила его из виду.
– Размахивать папкой с бумагами, угрожать доказательствами – одна из их многочисленных тактик, самая безобидная.
