В центре совсем маленький круг из росших грибов.
Ингвар не сомневался, что ему во внутренний.
«Жопу в мишень!» — как говорила Тульпа. Где-то она теперь?
Спутница воспоминаний. Менее реальная, чем призрак фамильяра.
— Стойте, милорд — тихо, но беспрекословно остановил Эшер. — Вход не здесь.
Он показал, что в одном месте соляная линия разомкнута.
Зайдя за Нинсоном, досыпал соли, запечатывая круг.
Великан исходил потом, будто сидел в парной.
— Мне нужно попить.
— Да, милорд, вижу, вас немного лихорадит. Конечно, это Вам не «Мохнатый Шмель». И не «Трёхгорный Эль». У меня с собой только немного забродившего морса. Вот держите!
Ингвар откупорил заткнутую кукурузным початком тыкву-горлянку на добрых два литра и стал пить маленькими глотками.
Эшер сказал:
— Мы найдём воду и лекарство после очистительного обряда. Пока, выпейте вот морс, который у меня тут случайно нашёлся.
Несмотря на то, что Эшер несколько раз назвал морсом это пахнущее болотом пойло, вкус ничуть не напоминал ягодный. Скорее, травяной декокт, отдающий то ли полынью, то ли спорыньёй. Странно было увидеть у опрятного старичка, который внимательно следил за внешним видом, такую крестьянскую баклагу, да ещё и спрятанную под полой.
— Спасибо. Странный какой-то морс. Как будто из травы выжат, а не из ягод.
— Это вы просто устали, милорд. Теперь факела, милорд. Нужно поджечь их милорд. Вы помните руну? Кано. Двадцать первая руна одиннадцатого Лоа.
Ингвар протянул руку.
Ничего не произошло.
К горлу подкатил тянущий комок. У Нинсона появилось желание рассказать этому понимающему мудрому дядьке об ужасной путанице. Но на этот раз такое желание вызвало лютое отторжение.
— Ну-ну, милорд. Эмоции, это нормально. Я понимаю. Соберите разум, тело и дух под своим началом, и давайте уже. Определите себя действием.
Ингвар отчеканил:
— Кано. Двадцать первая руна. Одиннадцатый Лоа.
— И как же она выглядит?
— Так! — Ингвар рубанул воздух косым зигзагом.
— И что же она делает?
— Нагревает. Чем сильнее колдун, тем сильнее может нагреться предмет. Сильный колдун может так нагреть, что тот загорится. Чем легче ему загореться в природе, тем легче пройдёт колдовство. Металл невозможно нагреть, это ясно. А воду можно сделать тёплой. А если у колдуна достанет оргона долго её нагревать, то можно и вскипятить. А сухая берёзовая стружка может даже загореться, коли оргона будет много.
— Ну-ну. Мы же не на занятии, — остановил зазубренный ответ Эшер, но было слышно, что он рад аккуратности, с которой Нинсон усвоил знания.
— Но это же только теория. Эшер, ты в жизни, в самом деле, видывал кого-нибудь, кто сможет вскипятить кружку воды? Это же какие танджоны нужны.
— Да. Думаю, что несколько таких колдунов я смогу назвать. И один из них вы.
Теперь придётся пробовать.
Ингвар снова стоял на перепутье.
Путь профана был ясен и до тошноты привычен — начать жаловаться.
Или на необходимость заняться ранами.
Или на невозможность сосредоточиться из-за холода.
Или из-за жара, последствий босоногой прогулки с горы.
Или искорёженного плеча, сбитых ног, любых других царапин.
Путь мастера был столь же ясен, но совершенно непривычен...
Протянуть руки, бросить руну, зажечь огонь.
Отсюда, из ведьмовского круга, Ингвар ясно увидел, как часто выбирал путь профана. Путём мастера он тоже хаживал. И нередко. Но никогда не выбирал его самостоятельно. Всегда его туда вовлекали обстоятельства. Последнее время туда едва не силой заталкивала Тульпа.
— Я попробую.
Эшер скривился при этих словах, но ничего не сказал.
Ингвар вспомнил, как во время занятий в убежище, Тульпа так же — причём прямо вот точно так же — кривилась при этих словах. Терпеливо и настойчиво объясняла, что одно дело попробовать, а другое — сделать.
Тот, кто хочет попробовать — пробует.
Тот, кто хочет сделать — делает.
Это разные действия. С разными результатами.
А жизнь колдуна — это слова, написанные в Мактубе.
И нужно с умом подбирать выражения и строить фразы. Слова слабы. Как говорится, того что вырублено топором, того не перечеркнёшь пером. Но, кроме них и вовсе ничего нет.
Вот и приходится опираться на их чернильную эфемерность.
Вначале надеяться, что слова будут верными.
Потом уповать, что их прочтут.
— Я не буду пробовать, — поправил себя Ингвар. — Я сделаю.
— Проговаривайте вслух, пожалуйста, — попросил Эшер.
— Встать удобно. Ток оргона не пережат. Ноги с корнями. Колени твёрдые. Бёдра свободные. Поясница скруглена. Позвоночник расправлен. Грудь открыта. Плечи пустые. Локти тяжёлые. Шея... с шей сложности всё время были. Забыл. Голова — чаша.
— Пропустили сердце. Сердце?
— Сердце сияющий амулет! Шея жезл! Шея жезл, вспомнил.
— И энергия собирается...
— Да-да, продолжаю. И энергия собирается ножом из оргона. Тонкий луч направляется на фокус заклинания. Я представляю веве. Руна Кано — пламя. Лоа Одиннадцатый. Сурт. Его веве две параллельных черты.
— Да. Руки вытягивайте вперёд. Параллельно ладони. Между ними внутренним взором рисуйте Кано. И теперь осторожно в этот туннель давайте оргон. Осторожно, но напористо. Как паучок прядёт ниточку.
