— Отлично, милорд. Теперь смотрите на меня. Что это?
Он показывал листок, на котором была нарисована руна.
— Это что, экзамен какой-то? Может быть, завтра?
— ЧТО ЭТО? — Эшер так рявкнул, что пламя встрепенулось, чуть не слетев с факелов.
Ингвар знал, что никогда бы известный колдун не стал бы терпеть подобного обращения. Как и знал теперь, что он не был этим колдуном, как бы ни хотелось того Тульпе. Да и ему самому.
Но надо было отвечать.
— Это знак, руна, которая, которая...
— Имя?
— Это Феху. Накопление оргона.
— Почему ты ей не воспользовался? Почему ты пришёл слабым? Почему ты не собрал силу? Почему ты слаб? Почему ты решил быть пустым?
— Я не знаю. Я не смог. Я не подумал. Я забыл, — баррикадировался словами Ингвар.
— Это руна оборотничества! Она могла тебе спасти жизнь! Это вторая Лоа! Дэя!
— Я не подумал.
— Это что? — листок сменился другим, такого же размера, но с другой руной.
Ингвар понял, где видел такие маленькие твёрдые пергаментные квадратики. У суфлёров, что стояли за кулисами, во время кино. Они были похожи на подсказки для актёров, забывших текст. На карточки колдуньи Зеннар, что использовались для тестов колдовских способностей.
— Это Урус.
— Что означает?
— Мощь.
— Какой у неё ключ?
— Бык.
— Действие?
— Сила, выносливость, энергия. Это Первый Лоа! Это Хорн!
— Почему ты ей не воспользовался? Почему ты не придал себе сил? Почему дорога чуть не убила тебя? Как ты можешь позволить себе лихорадку? Почему ты слаб?
— Я не знаю. Я не смог. Я не подумал. Я забыл, — тараторил Ингвар.
Эшер показал следующую карточку.
— Трор. Гром. Преграда. Замок. Это Пленный Лоа. Пятый Лоа. Перекрученный Кинк!
— Почему ты не огородился? Почему позволил убить Бьярнхедина и Ялу?
— Я не... Я не... я не... — всхлипывал Ингвар.
— Дальше! — жёстко рыкнул старик, и пламя факелов опять заметалось, пришибленное вибрацией голоса Эшера.
— Ансс. Дыхание. Письмо. Мысленные послания. Четвёртая Лоа. Навван. Актриса.
— Почему не пытался позвать у лагеря? Почему не отвечал на наши запросы? Почему ты оглох? Зачем ты оглох? Дальше!
Ингвар мог поклясться, что Эшер задал эти вопросы молча, не открывая рта.
— Райд. Путь. Дорога. Ниточка тропы. Ной. Седьмой Лоа.
— Чертил её наверху? Почему ты забыл? Почему ты предал себя? Почему ты предал Тульпу? Зачем ты хотел потеряться? Зачем ты хотел найти ложный путь? Дальше!
Ингвар пользовался Райд, бросал её на вершине, и именно с её помощью и определил тропку. Но он не рискнул перечить Эшеру. Нинсон увидел, как серебряным светом высветились все шаги Эшера по поляне.
Нинсон с оторопью понял, что все показанные Эшером руны начинали действовать. Заметки на полях, которые стали вплетаться в текст Мактуба.
— Эта?
— Кано. Огонь. Факел. Одиннадцатый. Поджигатель! Злой Сурт!
— Сосредоточился на ней? Пытался её нагреть? Вкладывал ли оргон? Нужно было легко зажечь факел теплом лихорадки! Дальше!
И Ингвар почувствовал, как горячая краска разливается по горлу, по щекам, как пылают уши, как горят лёгкие от каждого вдоха. Как воздух вокруг клубится маревом.
— Гебо. Союз. Подарок. Очаровать, расположить, облегчить разговор. Шестая. Доля.
Голос Эшера гремел над поляной, прогоняя летучих мышей с окрестных деревьев.
— Дальше!
— Винж! Радость. Звезда. Сны. Иллюзии. Четвёртая. Навван.
— Сна!! — Эшер неистовствовал. — Почему ты спишь? Ты хоть раз пробовал эту руну?
Голос старика вибрировал, огонь жался к факелу, как уши перепуганного зверька.
— Дальше!
— Хага. Удар. Град. Воздушный удар. Сурт! Чёрный Сурт! Разрушитель Сурт!
— Давай! Давай!!! ДАВАЙ!!! — грохотал голос Эшера.
Великан оказался на ногах, без обычного кряхтения толстяка.
Вспрыгнул, как вздёрнутая за макушку кукла.
Ноги сами впились в землю. Корни ушли на глубину.
Оргон ведьмовского круга хлынул по венам.
Закипел под пупком!
Забурлил в танджонах!
Заполнил котелок жизни!
Запульсировал в сердце-амулете!
Забился яростной змеёй в шее-жезле!
Затопил разум всемогущим белым пламенем!
— Хага, — выдохнул Ингвар и выпрямил руки.
Резко, будто стряхнул капли с мокрых ладоней.
Эшер, веер карточек в руках, прочно вкопанные столбики факелов, всё это разлетелось, как сухие листья. Старик кубарем укатился в темноту, долетев до соляного круга. Потухшие факела, выдранные из земли, раскатились в стороны.
Великан стоял в центре развороченного ведьмовского кольца.
Его плечи были пусты, его локти были тяжелы. Он глубоко дышал.
На окрестных деревьях желтели мокрые кляксы впечатанных лисичек.
Голова была чаша, шея была жезл, сердце было амулет, оргон был нож.
Пот струился по спине, оставляя белые полоски в засохшей пыли и крови.
Хотелось есть.
14 Темница14 Темница — Нарисованная Дверь14
Темница — Нарисованная Дверь
Ингвар пыхтел трубкой.
Тульпа обессилено прислонилась к стене.
— А сейчас мне нужно, чтобы ты подумал вот о чём. Тебе приходилось представлять, что ты находишься в другом месте? Не там, где на самом деле. Иногда это можно назвать мечтательностью. Иногда это можно назвать спасением. Ох, Лоа. Женщине это было бы всё гораздо проще объяснять. Мы чаще так спасаемся. Например, когда...
«Мы» — подумал Ингвар. Тульпа не сказала про женщин «они».
