— Ну да. Как увеличить мудрость? Тут и книги, и общение с людьми, и путешествия, и... жизнь. Ты конкретно всю жизнь шёл ко дворцу мудрости дорогой крайностей. Ты так вычурно оправдывал свои чудачества. Однако колдовал ты тоже лихо.
— Нда. Вот и пришёл.
Ингвар печальным взглядом обвёл темницу, шарик люмфайра, дымную трубку в руке, большой дряблый живот, выпачканный в крови, вонючую попону на соломе. Потом выразительно посмотрел на Тульпу.
Она продолжила:
— Глубочайшая мудрость обречена казаться безумием всем, кто ею не обладает. Конкретного пути тут нет. Множество яйцеголовых сидит в своих башнях из слоновой кости и пытается выскрести мудрость из-под обложек. Множество отринутых жизнью скитальцев ищет себя по дорогам Лалангамены. Множество страшащихся одиночества колдуний прибилось к шумным компаниям. Или собрали вокруг себя собственные.
— Следовало ожидать...
— А вот увеличить приток оргона несложно. Есть упражнения.
— Так их потом ещё нужно делать, — усмехнулся Ингвар.
— Да, обычно срезаются как раз на этом этапе. Но ещё важно сократить отток. Это как дырявое ведро. Ты можешь выливать туда всё больше и больше воды, а оно всё равно будет пустым, если ты сначала не залатаешь прорехи.
— Что ещё за прорехи?
— У кого как. Есть люди, которые отъедают энергию. Незаконченные дела. Невыполненные обещания. Обиды — это прямо здоровенные пробоины. Болезни — тоже. Может утечь сколько угодно оргона. Да мало ли можно в себе дырок понаделать.
— А мне как быть?
— Практики практиковать, а не просто знать о них. Вспоминать Сейд. Учиться пользоваться каждой руной. Стараться всё меньше энергии тратить на каждое применение. Так, чтобы каждый бросок был лёгким, естественным. И результат возвращал часть оргона.
— А в убежище можно будет накопить оргон?
— Хороший вопрос. Да. Можно. Там не будет ванны с оргоном, или чего-то такого. Так же придётся делать те же упражнения. Совершать те же практики.
— А какие конкретно, ты можешь сказать? Научить?
— Могу. Хотя лучше тебя этому обучат Лоа.
— Лоа? Настоящие?
— Нет, не настоящие, а те, которых ты себе вместо них представляешь. Ты с ними сможешь встретиться в убежище.
— То есть у меня в убежище есть свои Лоа, что ли?
— Типа того.
— Может, сходим к ним?
— Хорошо. Но не в первый день. Думаю, там все двери будут закрыты. А там ещё придётся отыскать ключи. Нам бы для начала в само убежище попасть. Уже хорошо.
— А зачем нам туда, если там пусто?
— Убежище даёт тебе три важные вещи. Возможность отдохнуть. Возможность вспомнить. Возможность посоветоваться. Сегодня будет первый урок. Пока просто посмотрим что внутри. И дадим тебе поспать.
— Как поспать?
— Как поспать? — повысила голос Тульпа. — Ты что совсем дебил? Совсем своей башкой думать разучился? Ляжешь, глазки закроешь и поспишь. Мы попадём в комнату. Там лежанка. Как это будет выглядеть я догадываюсь, но точно не знаю. Твой разум что-то нам сотворит. В следующие разы, если выберешься из подземелья, будешь всё делать по-своему. Пока ничего менять не надо. Пользуйся тем, что уже нарисовано.
— Нарисовано?
— Да. Ну думай же:
Мактуб — книга.
Оргон — чернила.
Намеренья — идеи.
Мысли и поступки — слова.
Ты ещё не уловил всю эту общую канву навязчивых литературных аллегорий?
— А-а-а... Тут, прямо как иллюстрация. В книжке. Нарисовано. Да, теперь понял.
Тульпа хлопнула в ладоши, и яркая улыбка озарила её лицо и мир Великана.
— Готов к путешествию?
Тульпа снова забила трубку и передала её Ингвару. Сама она села напротив, оказавшись между нарисованной дверью и колдуном.
— Да. Вот так. Так ты и смотри. Стремись ко мне, колдун. В меня. Через меня. Хватит ёрничать. Это заклинание. Там текст такой.
— Ладно.
— И дыши, как я показываю. Я буду дышать с тобой, только без трубки.
Затяжки следовали одна за другой, пятисекундным каскадом. Чтобы он не сбивался с ритма, Тульпе приходилось ассистировать. Она считала вместе с ним, громко, вслух, вытягивая пальцы из сжатого кулачка.
Нужно было сделать долгий вдох, оставить дым в лёгких, потом плавно выдыхать, потом вовсе не дышать. Каждое действие по пять секунд. Затем перерыв для пяти глубоких вдохов без дыма.
И снова цикл пятисекундного дыхания.
Нинсон довольно быстро утратил способность считать, а затем и способность цепляться мыслью за какой-то предмет или понятие. Он кашлял, курил, давился, снова курил, а мысли его бегали вокруг. Робкие и любопытные лисята.
Уголёк тоже превратился в лисицу, чёрно-бурую, с подпалинами.
Он принюхивался к подолу Тульпы, ходил кругами, щурил янтарные глаза, скрёбся в дверь на стене.
Внимание Великана распадалось, расслаивалось, суетилось, как выбежавшая на лёд лиса, которая не может совладать с оскальзывающимися лапками.
Ещё секунда — и он оказался на заснеженном островке, а с большого берега к нему бежала улыбающаяся лиса и что-то пыталась сказать. Но она так смеялась, что не могла произнести ни слова.
За лисой на коньках гнался бородач грозного вида. Он мчался быстрее, чем пробиралась к Ингвару оскальзывающаяся на каждом шагу лиса.
А вдалеке, за человеком, маячил огромный трёхголовый пёс.
