— Мой ответ таков, потому что вы — в бытность настоящим Тарой Тайрэном, а не его увечными останками — мне строго-настрого запретили беседы на эту тему. Я поклялся в разговоре с Вами избегать этой болезненной темы. В отличие от вас, я нисколько не сомневаюсь, что вы — это вы. Так что все клятвы, данные вам, я намерен сдержать.
Сенешаль подумал ещё секунду и продолжил:
— Я прекрасно вижу, что вы не уверены в том, что я вам рассказываю правду. Не думайте, что не вижу этого. Я не намерен вас ни в чём убеждать. Любыми доводами я сделаю только хуже. Любую оговорку вы истолкуете превратно. Как вам будет угодно. Можете не верить в то, что вы легендарный колдун. Можете даже не читать письмо, которое себе написали. Я хранил его много лет. Но можете не читать. Ваше право.
— Эшер-Эшер. Не кипятись, старый друг. Меня тоже можно понять. День — не день. Я — не я. Колдун — не колдун. Богач — без собственности. Легенда — но ни одной легенды я не припомню. Пытаюсь хоть за что-то зацепиться — и каждый раз какой-то запрет. Ну, вот ты бы что делал? Жена, это хоть какая-то зацепка. Живое, так сказать, свидетельство.
— Я бы что делал? Я бы прекратил обжираться! Я бы не пил спиртного! Я бы изучил свои собственные записи. Особенно, если бы имел их такое великое множество. Записывать и сочинять было вашей страстью.
— Ещё одной страстью?
— Да. Чего-чего, а страстей у вас было во множестве. Так что вы всё сможете выяснить, когда просмотрите бумаги. Меня, пожалуйста, не мучайте расспросами. Мне же запрещено говорить с вами на эту тему. И вообще упоминать эту инь.
— Инь? Даже так?
— Вы сами просили отзываться об этой инь исключительно в таком ключе.
— Ладно, пусть инь. Суть верна. Бумаги о браке, о разводе, они у нас есть?
— Да. Уверяю вас. У вас целый книжный шкаф записей. Где-то там можно будет отыскать. Просто не самое разумное делать это в лесу.
— Из леса надо уходить. Не спорю. Вот и стал расспрашивать про резиденцию. Оказалось, что у нас нет резиденции. Но у нас полно золота, так что ли?
— Да, милорд. Вы разменяли много золота в своё время, для того, чтобы можно было содержать челядь, в ваше отсутствие.
— У меня и челядь есть?
— Была. Отсутствие ваше несколько затянулось. Но вы были щедры с пенсиями. Так что ваша челядь умерла в основном от старости. Кроме нас с Рутерсвардом. Мы всё ещё живы, благодаря сигнумам. Да, настоящим сигнумам. Получили при вашем содействии в своё время. Так-то его получить невозможно, коли не могучий колдун, или именитый учёный. И вот, благодаря Вам, мы живы и полны сил. И готовы Вам служить. Отработать сигнум тоже невозможно. Так что мы будем служить Вам до конца, до смерти.
— А сколько у нас примерно золота?
— Примерно сколько угодно, милорд. Рирдановых дагни? Сундук! Золотых талантов? Сундук! Серебряных марок? Сундук! Медных унций и железных лепт тоже в избытке. Но основные ценности не в монетах. У вас есть одна уникальная вещица. Рубиновый Шип. Я завтра Вам всё покажу. Нужно будет подумать, где его можно обменять на деньги. Что Вам необходимо? Замок? Корабль?
— Мне необходимо поесть. Медвежатина ещё осталась? Мы угостили людей? А то у них с собой только солонина, как я понял.
— Да, они всего медведя уже обглодали. За ваших людей не волнуйтесь.
— А что насчет штанов? Как я буду с охраной знакомиться? Я бы увереннее себя чувствовал в одежде.
— Завтра, милорд. Сегодня надо вас почистить.
— Завтра — лишь ещё одно имя для «никогда», — сказал Ингвар и принял трубку.
— Глупости какие. Завтра — это просто завтра. Просто чуть позже, чем сегодня. Завтра придадим Вам подобающий вид.
18 Убежище18 Убежище — Ловец Снов18
Убежище — Ловец Снов
Ингвар зажмурился от яркого белого света, хлынувшего в глаза.
— Глаза! Закрой глаза! Дай руку!
Великана штормило. Сквозь веки пекло белым пламенем. Нинсон держался за мокрую ладонь женщины и не хотел её отпускать, куда бы они ни шли.
— Открывай. Думаю, получилось.
Ингвар открыл глаза. Света стало ещё меньше, чем в тускло освещённой темнице. Вместо люмфайра теперь была толстая жировая свеча, в дешевом оловянном подсвечнике. Тульпа улыбалась ему. Искренне. Как тогда казалось.
— Постой пока. Я посмотрю, что ты тут наворотил. Мы как бы в твоей голове, в твоём сне, в твоём романе. Не знаю, какой из вариантов кажется более интересным или более достоверным.
Говоря это, она обходила зал, плавным мановением пальцев зажигая свечи, которых здесь оказалось великое множество.
— Обычно ты предпочитаешь дубовые брёвна. Твоё убежище обычно больше похоже на пристанище друида. Ну, с некоторыми оговорками. На пристанище очень любящего комфорт, очень избалованного и очень богатого друида.
— Может, просто очень мудрого друида, — отшучивался Инвар.
Великан оглядывался.
Это скорее был кусочек кабинета учёного, перенесённый в пещеру.
Везде: и под ногами, и над головой — тот же чёрный влажный камень, в котором вырублена темница. Во главе угла огромный письменный стол, с оплавленными башнями свечей. Шкаф — на половине полок книги, на половине безделицы. На стене большая пробковая доска с дюжиной пришпиленных листков.
