— Да. Если не сегодня, то завтра точно. Я не могу предложить вам ничего другого, легендарный колдун Таро. Могу с уверенностью сказать, что у них ни колдуньи, ни латника. Но их восемь человек, с луками и топорами. Вам не победить, если вы не разрешите себе колдовать.
— Ещё повоюем. У нас есть лук. И девять стрел.
— У девочки тоже есть лук. Она прячет его под одеялом. И самодельные стрелы со стеклянными наконечниками. А ваш колчан мы положили рядом.
Ингвар обернулся. Не задумываясь, бросил вязанку рун из Инги, зажатой между Дагз. Увидел в полной темноте стрелы и понял, что три сломаны.
— Шесть стрел на восемь целей, — сказал он.
— Знаете, есть такая поговорка…
— Улыбаешься — значит, не сломали? Знаю, как же.
— Эта мне не нравится. Думаю, есть признаки поважнее. Да и улыбчивых слабаков я достаточно повидала, уж можете мне поверить. Я о другой поговорке. Сделай всё, что зависит от тебя, а в остальном положись на судьбу.
— Я сделаю. Вы поможете нам? Мы же одной крови. Помогите!
— Нет, легендарный колдун Таро. Животные так не делают, вы же знаете.
— Но вы же не животные!
— Нет. Но мы учимся. Животным было бы наплевать. Нам не наплевать. Нам будет жалко, когда вас поймают. Но мы не можем помочь. Мы больше не собирались с вами видеться. Но возможность попробовать кукольную кровь — поистине уникальный случай. Не настолько, чтобы рисковать за неё. Но достаточно, чтобы выйти к огню и перекинуться парой слов со знакомым человеком. Пусть и с непосвящённым. Мы вышли и перекинулись. Но не просите большего.
— И не обижайся! — подала голос другая сестра, оторвавшись от горла Грязнульки.
— Скажите, есть ли какой-то способ вас подкупить, уговорить? Можете взять всю мою кровь. Только завтра. А сейчас помогите. Нам очень нужна помощь. Нам не на кого больше…
Лесная тень вскинула руку, останавливая Великана:
— Не давите на жалость, легендарный колдун Таро. Мы это уже обсуждали. Чужие сражения нас не интересуют, как не интересовали бы зверей. Чужая боль для нас — ничто.
Ингвар фыркнул:
— Какая чушь!
Кривые брови вампира даже приподнялись от такой наглости.
— Ладно. Ответ я услышал. У меня есть ещё вопрос. Я знаю, что вы не лечите. Но ты можешь посмотреть хотя бы? Видишь, жемчужинки под кожей перекатываются? Что это?
Ингвар пододвинулся к лесной тени и поднял длинные волосы, открывая затылок. Девушка плавно и даже с нежностью начала разбирать слипшуюся от крови гриву. Касалась шеи холодными пальцами. Надавливала и разминала плотные бугорки.
— Какие-то старые шрамы. Не знаю. Вам надо чаще мыться и меньше нервничать.
— А кому на Лалангамене не нужен этот совет?
— Именно что никому не нужен. — Девушка отпустила космы Великана.
Как показалось Нинсону, нехотя. Почувствовав эту расположенность, он склонился к уху замершей лесной тени и едва слышно, так, чтобы не посвящать в свою просьбу другую сестру, спросил:
— А девочку осмотреть сможешь?
— Я уже посмотрела, — неловко, как в провинности сознаваясь в этой несвойственной животным заботе о чужих детёнышах, сказала лесная тень. — Ничего ужасного. Просто нужно немного заботы. Колдуньи помогут оргоном. Лекари мазями и ваннами. Но ей всё равно придётся делать то же самое, если она хочет поправиться.
— Что?
— Я уже говорила. Одеяло, бульон, чай. А в качестве физических упражнений только прогулки и продолжительный сон. Он истощена, Таро. Неужели вы не видите?
— Хах. — Сестра оторвалась от шеи Грязнульки. — А я знаю ещё одно упражнение! Им не повредит, если они будут под одним одеялом бульон распивать.
— Хватит, сестра. Иди сюда. Моя очередь пробовать.
Глава 65
Охотничья Полка
Ингвар сделал всё, что от него зависело, а в остальном положился на судьбу.
Через пять минут всё будет кончено: он либо победит, либо погибнет.
В крайнем случае, у него с собой ещё два горшочка с колдовским чёрным песком. Два разбились впустую, во время драки с Иггулем. Два разбились о Бентэйна и пробудили нечто ужасное. Притом и там, и там была пчела. Значит, сработают ли горшочки, зависело не от того, что на них нарисовано. Оставалось ещё два.
Пиявка в похожем на круг двадцатиграннике и муравей в треугольнике.
Муравей был нарисован так же, как и все остальные знаки. Будто мокрой кистью провели по камню. Изображение едва можно было различить, если свет падал под правильным углом. Но Ингвару думалось, что это красный муравей. Хоть и нарисованный чёрным лаком.
«Вот, Мать Драконов… У нас теперь так и будет? Что вижу — то пою? Да это из-за треугольника. Девки часто вышивают красный треугольник на мешочках с огнивом», — внутренним голосом подсказал Таро Тайрэн.
— Ну и правильно. Это ж испокон веку так.
«Тс-с-с! Завали пахтало! Просто думай мысли — не говори. Это внутренний диалог. Внутренний. Вну-трен-ний. Строго говоря, даже не твой. Это диалог между мной… и мной же».
Нинсон подумал, что раз символ этот принято вышивать на мешочках для огнива, то и на горшке с колдовским пеплом он должен означать что-то огненное.
