Третья Грязнулькина стрела по чистой случайности чуть не убила Красного Волка.
Казалось, что их обстреливают с двух сторон.
— Замрите! — рявкнул Ингвар. — Грани, ты там жив?
Из этих восьми человек Нинсон знал по именам только Грани и Фэйлан.
Надо было показать осведомлённость и превосходство. Хотя бы так.
— Жив он! У него обе руки сломаны, урод!
Красные Волки должны понять, насколько проще сдаться. Убивать не хотелось.
Да Нинсон при всём желании и не мог бы перестрелять их. Стрел не хватало.
Если он не победит милосердием, то не победит никак.
Ингвар пытался воскресить в памяти ужасные минуты кипящей красной ярости, пережитые в алой палатке. Но на неловко копошащихся внизу людей не получалось направить взбаламученный злой оргон.
На Иггуля — да.
На Бранда — да.
На Бентэйна — да.
На кукловодов — о да!
Но эти ребята…
— Ты и ты.— Великан указал на следопыта и Красного Волка. — Говорите, что сдаётесь! Снимайте луки, топоры, ремни и куртки. Бросайте всё это на дорожку. Обувку тоже снимайте. Только штаны оставляйте, чтобы мне на пупки ваши не любоваться. Потом выкапывайте друзей из-под веток. Они тоже пусть разоружаются. Забывчивых предупреждаю сразу: кто не снимет сапог или ещё чего, получит стрелу. Шмотьё сбрасывайте на дорожку и топайте к озеру. Тех, кто исполнит, не убью.
Люди переглядывались.
У Нинсона был заготовлен правильный вопрос. Тут две хитрости.
Первая простая. Правильный вопрос задаётся, когда тетива шестидесятикилограммового лука натянута, а стрела упирается в того, кому отвечать.
— Сдаёшься?
— Да. Сдаюсь!
Отлично. Правильный вопрос. Правильный ответ.
Вторая хитрость ещё проще: очевидная готовность убить за неправильный ответ.
Ингвар как нечто чужеродное осознавал в себе эту холодную твёрдость валуна.
— Следующий!
— Сдаюсь!
Двое раненых явно не собирались продолжать бой. Они послушно разделись, сбросили ремни и полезли откапывать других Красных Волков из-под завала. Скоро на дорожке лежала уже гора топориков, луков, поясных сумок и кошелей.
Сделай всё, что зависит от тебя — а в остальном положись на судьбу.
— К тем, кто затаился подо мной и натягивает луки, у меня тоже предложение…
Ингвар гадал, какое решение примет Фэйлан.
Будет ли кричать что-то воодушевляющее своим людям?
«Нет, не бросать оружие, вы что, он же там один» и всё остальное, что командиры обычно кричат подчинённым, когда из тех начинает капать кровь.
Или будет прислушиваться, определяя, где находится Великан.
Понадеется, что он не знает о её существовании.
За одну секунду в скамейку воткнулись девять стрел. Не совсем в одно и то же место, но почти. С такого расстояния калёная стрела легко пробивала скамейку. Ещё и высовывалась с другой стороны на десять — пятнадцать сантиметров.
Кроме тех, что попадали в баклер, на котором, плотно сомкнув ноги, стоял Ингвар.
— Ааа! — закричал он. — Умираю. Кровь идёт.
Рядом с Нинсоном на ветках висели два котелка. Большой для ухи и маленький для чая. Он взял тот, что побольше, и перевернул на головы лучникам. Над скамьёй Ингвар высунул только краешек. Сразу же три стрелы вонзились рядом, а ещё две пролетели мимо. Ингвар отпустил котелок— пущай летит — и снова прижался к стволу.
— Задело тебя? — спросила Фэйлан у кого-то из своих.
Один промолчал, а другой ответил:
— Нет, посекло чутка, не страшно.
— Хах! — злорадно засмеялся Ингвар. — Не страшно! Это пока яд не подействовал!
— Врёт он всё, не переживай, — ободряюще сказала командир.
— Вру? Может, ты осмотришь котелок? Лизнешь? Покажешь пример парням, а?
— Может, ты у меня лизнёшь?! — хорохорилась Фэйлан.
Ингвар говорил чистую правду. Рецепт был прост. Вылить в котелок весь яд, не жалея. Засыпать все запасные наконечники. Туда же покрошить разбитую бутылку. Как следует перемешать. Лить на головы врагов до готовности.
— И яд, и наконечники перед вами, убедитесь. Ну, или давайте подождём немного.
Командир опять зашептала, но теперь уже тихо, чтобы Великан не расслышал.
— А ты, парень, — продолжал он, — если не хочешь, чтобы вытекли глаза, иди к остальным. На дорожку бросай вещи. Портки и боты оставляй. И беги в воду. На твоём месте я бы времени не терял. Хотя мне всё равно, конечно. Через минуту ты так и так будешь не боец. Только вещи не клади в общую кучу, а поодаль кидай где-нибудь. Отравленные тряпки мне не нужны.
Пока парень решался, Нинсон получил ещё шесть стрел в баклер, и ещё шесть прошили доски совсем рядом с краем кулачного щита. Ингвар смотрел, как достают перекорёженного Грани, как послушно люди скидывают одежду, как черноглазая расшнуровывает ботинки Грани и грозит кулаком ему, Ингвару. А потом помогает вести покалеченного усача, закрывшего её собой.
Каждый, принявший условия, не забывал показывать пустые руки и кричать, что сдаётся. Промолчала только черноглазая.
— Стой, подруга! Или сдавайся, или стрела. Уговор был такой. Я тебе воочию показал, как Грани к тебе относится. Это дорогого стоит.
— Он мой муж, клять! Я знаю, как он ко мне относится.
