Не зря все эти годы я в обязательном порядке делала не самую легкую утреннюю разминку, частенько носила утяжелители на руках и ногах, просто давая лишнюю полезную нагрузку на организм и устраивая себе различные тренировки, где только возможно. За эти годы из хилого тельца прежней Элен я выковала физически крепкую и здоровую женщину: с прямой спиной и развернутыми плечами, с плоским животом и обозначенными кубиками пресса, умеющую дышать полной грудью и способную при нужде пробежать марафон.
Из кареты меня вынули в почти истерическом состоянии. Мне удалось уберечь одежду от следов рвоты, но запах был такой, что обмануть людей все равно было невозможно. А самое отвратительное было то, что я практически потеряла самообладание и все ближе скатываясь в истерику, разговаривая непонятно с кем:
– …ты зачем со мной так?! Зачем?! Если ты там, на небе существуешь, за что меня-то мучаешь?! Что я тебе плохого сделала? …себе свою корону дурацкую забери… …тоже мне, высшая сила он… Я же у тебя ничего не просила…
Сама я этот момент помню очень плохо. Кажется, что все это мне просто снилось. Полагаю, что в тот момент я выкладывала претензии непосредственно Богу…
– Мама, а что с тобой?! – Элиссон в сопровождении двух своих фрейлин дожидалась у моих покоев и сейчас настороженно смотрела, как мадам Менуаш и Софи придерживают меня с двух сторон.
Почему никто не догадался запретить детям встречать меня, непонятно. Возможно, просто ее фрейлины не смогли себе представить, что с казни королева вернется в таком состоянии. Элен была отпрыском королевской семьи, и такие или подобные мероприятия она посещала лет с десяти-двенадцати. Да, не слишком часто, но и совсем шоком для нее эта казнь стать не должна была. Однако случилось то, что случилось, и в сознание меня вернул именно испуганный голос дочери:
– Мама, ты что, заболела?!
– Да, малышка. Я не очень хорошо себя чувствую. Мне нужно немного времени, чтобы полежать.
– Мама, а что случилось? Ты простыла? Можно я посижу с тобой?
Стараясь дышать в сторону, я максимально спокойно ответила:
– Нет, солнышко мое, сейчас мне нужно принять ванну, потом я немного отдохну. А вот вечером, если ты хочешь, мы можем нарисовать для твоих кукол новые платья. У меня будет свободный вечер, и мы спокойно обсудим все туалеты для Лисси и Анабель.
Очевидно, выглядела я не настолько хорошо, чтобы полностью успокоить Элиссон, потому ответила она с некоторым сомнением в голосе:
– Я буду ждать вечера, мама…
***
В ванне я отмокала долго, постепенно приходя в себя. Перед тем, как выйти, вылила на себя огромный кувшин ледяной воды. С помощью Тусси растерлась докрасна грубым льняным полотенцем. Мягкая батистовая сорочка, легкий халат и большой кувшин горячего взвара на столике рядом с распахнутым в парк окном. Я глубоко дышала черемуховым воздухом, приходя в себя и не давая своему мозгу возможности вспоминать сегодняшнее утро…
Я не могла воспринимать казнь людей как что-то обыденное, но, пусть и с большим трудом, я смогла об этом просто не думать. Нет, совсем забыть такое невозможно. Но пусть пройдет время…
Я буду брать кусочки собственных воспоминаний и переживать их постепенно, в течение долгих месяцев. Никогда это утро не изгладится из моей памяти полностью. Но и свести себя с ума, оставив детей на произвол судьбы, я тоже себе не позволю.
***
Днем я пила успокоительные сборы, тщательнейшим образом изгоняя из памяти события утра. Немного подремала, съела достаточно легкий обед и с удовольствием выпила бокал слабого сухого вина.
Вяло размышляла о том, что государственный аппарат, который достался мне по наследству, слишком тяжеловесен, громоздок и неуклюж. Функции отдельных его частей иногда пересекаются, также как и личные интересы герцогов и прочих членов Совета. Конечно, ломать – не строить. Но я не буду совершать общеизвестные ошибки, разваливая аппарат полностью. Думаю, для государства правильнее будет медленная и постепенная реорганизация. И одна из главных вещей, на которой я хотела сосредоточиться, - вечная и неистребимая коррупция.
Благо, что в моем первом мире примеров борьбы с этим чудовищем было достаточно. Да, коррупция как сказочная гидра: отрубаешь одну голову – вырастают две новых. Но если не рубить головы совсем, результат будет еще хуже. Поэтому смертная казнь по этой статье применяться не будет, а вот полное лишение титулов и конфискация абсолютно всего имущества не только у вора, но и у всей его родни – обязательна. Пусть семья присматривает за чиновниками и доносит в случае необходимости. Доносчику имущество сохранят, а в семье очень сложно утаить что-то. Пожалуй, главное – не просто грамотно написать закон, но и донести его суть до каждого чиновника в государстве.
