– Не перебивай, блин! – Майки сверкнул на меня взглядом, закончив натягивать форму и проверяя защиту на ногах. – У него и так проблемы в школе, он много пропускает и хреново учится, а эта сучка добавила ему ещё килотонну говна в виде тыканья пальцем и злых шуток…
– Люди вообще крайне злые, особенно если они в большинстве. Особенно если они школьники. Особенно если появляется человек, которого прилюдно обозвали педиком школы…
– Ты можешь заткнуться? – Уэй младший был очень расстроен, а мне почему-то стало смешно. Кажется, это было нервное. Последнее время я много переживал и стал очень неуравновешенным.
Я не считал Джерарда педиком. Какой нахер педик, он любил девочек и они отвечали взаимностью. Но я также знал о нём кое-что, чего больше никто не должен был знать. И я был тем человеком, который, видимо, хотел его трахнуть. И именно у меня ещё толком не было девочек. И… значило ли это, что тем самым «главным педиком школы» был я, а не он? Вот же блять!
– Пошли уже позориться, спящая красавица. Ты реально иногда выпадаешь из потока времени, Фрэнк. Может, ты всё-таки обдалбываешься втихаря, пока никто не видит? – Майкл развернулся и поплёлся к выходу на поле, мы были последними в раздевалке и, если честно, я бы лучше остался тут до самого конца игры.
Но это был вариант со смертельным исходом. Наша злющая учительница по физической культуре была этаким «так точно, сэр!», мне вообще казалось, что её сюда командировали из военных лагерей, где готовят новобранцев. Она прямым текстом обещала всем неугодным парням сделать обрезание без анестезии, а девчонкам – засунуть их косметику туда, где у них «свербит, чтобы они уже, наконец, успокоились и начали заниматься спортом, а не хернёй». Женская половина и правда очень любила поправлять грим в перерывах, и меня это тоже бесило, поэтому я был солидарен с мисс Престон. Но я также никому не хотел отдавать свою крайнюю плоть без боя, и именно поэтому тащился на поле за унылой вереницей таких же, как я, парней…
Мы играли в футбол, как боги.
Ну знаете, если бы существовали такие, как «бог пиццы», или «бог игры на приставке», или «бог просирания своей жизни, пялясь в потолок», то мы играли в футбол так, как это делали бы они. Лично я фантазировал об этом. В своём уме я был «бог пасты с моцареллой», а Майки, как мне представлялось, был «богом просмотра ужастиков». Он их любил не меньше кофе, да… И я только успел поднять глаза к небу, видя, как мяч со свистом летит в сторону друга и врезается тому в затылок, как он падает на колени, марая руки в грязи влажного после ночного дождя поля и матерится, как раздаётся свисток и резкий комментарий учительницы.
О да, мы играли в футбол, как боги.
По меньшей мере, наши вялые передвижения по полю выглядели жалко, но подбадриваемые грозными окриками и обещаниями кары со стороны мисс Престон, всё же играли, вели мяч и даже открыли счёт. Это было то время, которое просто нужно было пережить, урок закончится, и мы сможем снять эту ужасную вонючую форму, помыться и снова стать самими собой – далёкими от спорта подростками.
Когда мы прощались с Майки после последней пары, потому что мне ещё предстояла репетиция группы с Рэем, я спросил у него:
– И что теперь?
Не знаю, понял ли он, но я подразумевал: “Что теперь делать с тем, что Джи заклеймили педиком и ославили на всю школу”. Но как выяснилось, друг прекрасно понял меня, будто мы и не прерывали нашего разговора в раздевалке на полдня.
– Хм? Да ничего. Дерьмо случается, просто с кем-то оно случается чаще, чем с другими. Никто не говорил, что эта сраная реальность справедлива.
Я только глубокомысленно кивнул и мы разошлись, договорившись как-нибудь вечером посидеть у них над физикой, следуя совету мистера Блома и подтягивая свою успеваемость.
У меня оставалось около часа до репетиции, с собой был бутерброд с сыром и ломящаяся от всякой фигни голова. Поэтому я пошёл на чёрную лестницу и поднялся на самый верх – это было некое тайное место, куда старшеклассники притащили несколько старых стульев, чтобы иногда посидеть тут, разговаривая на похабные темы, позажимать девчонок или нагло покурить, нарушая все школьные правила.
В это время здесь было совершенно и бесповоротно пусто, а я не хотел сейчас делать ничего из вышеперечисленного. В моих планах было перекусить и подумать, потому что мысли не давали мне спокойно дышать, постоянно сбивая дыхание и устраивая лёгкую тахикардию.
Заканчивалась неделя с тех пор, как я застал Джерарда с Бернардом за школой и как почти насильно заставил его дать мне обещание прекратить эти стрёмные отношения. Неделя, как сморозил нечто, очень похожее на «ты мне нравишься, чувак, и я не собираюсь смотреть, как ты тискаешься с другим парнем, чтобы легче жилось». Но подумав и прокрутив свою примерную речь ещё много раз, я пришёл к выводу, что мои слова были всё-таки довольно обтекаемыми. Мне не нравилось чувствовать себя прижатым к стенке сказанной мной же речью, и я до сих пор не до конца понимал, что со мной происходило, когда на горизонте появлялся Джерард.
