Я вскинулся, резко поворачивая к нему голову и ища насмешку или что угодно в его лице, чтобы понять, что именно он имеет в виду? Характеризует мою реакцию на события или мои действия в клубе с водкой? Но Торо был серьёзен и, как мне показалось, немного грустен.
– Фрэнк, вот ты светлая голова. Нет, не так. Ты чёртова добрая голова, ей-богу. Ты не сможешь сидеть спокойно, если рядом будут обижать кого-то, даже если сам при этом огребёшь по самые яйца. Но блин, ты хотя бы изредка думаешь вперёд? Ну, представляешь, куда и к чему могут привести твои действия?
Он замолчал, а я задумался. Обычно я не задавался подобными вопросами, просто жил, как жилось, и делал, что делалось. Ломать голову над каждой хернёй было не в моих правилах. Изредка я размышлял над тем, что я творю и для чего, но сегодня был явно не тот день.
– Ну, иногда… – сконфузился я, отводя взгляд от кудрей Рэя.
На улице уже было довольно прохладно, и я почувствовал, как от зябкого воздуха и дыхания через рот просыпается почти долеченный кашель. Он мучил меня теперь в основном по ночам, и я накинул на голову капюшон, плотнее запахнулся в куртку и закрыл рот, унимая неприятный свербёж в глотке.
– Иногда, – улыбнулся Торо, так и не поворачиваясь ко мне. – А теперь прикинь, сегодня вся школа любовалась на эту херову надпись на шкафчике Джерарда. А завтра народ придёт и увидит, что надписи нет. Как ты думаешь, что первое придёт в голову этим баранам?
Я почувствовал, как в моей черепной коробке что-то зашевелилось, и довольно быстро выдал:
– Что Уэй стёр её… Блять!
Друг мог не продолжать дальше, я уже всё понял. Если бы я стёр её сегодня, на Джерарда бы навалилась новая волна насмешек и издевательств, потому что всё выглядело бы, будто он защищается, будто ему есть до этого хоть какое-то дело. Будто он и правда достоин обвинения…
– Чёрт, я идиот… – обречённо сказал я после нескольких секунд молчания.
Торо ободряюще похлопал меня по плечу и улыбнулся, глядя прямо в глаза:
– Кажется, с чего-то подобного я и начал наш разговор? – и я не смог не улыбнуться ему в ответ.
– И что теперь делать?
– Ну, если ты уверен, что это сделала та девчонка, – можно анонимно подать жалобу в педсовет о порче школьного имущества. Но она так же легко может отпереться – и ей ничего не будет за подобную свинью. А вот обозлиться и напакостить ещё больше – она может, раз уж решилась на подобное.
Я выругался себе под нос. Мне очень хотелось как-то отомстить этой самовлюблённой стерве, но мыслей пока что не было.
– Поэтому лучше всё оставить, как есть.
Торо сказал это и замолчал, а я оцепенел – он предлагал наплевать на всё и опустить руки?
– В смысле? Рэй, но это несправедливо. На Джерарда валится столько говна, почему он должен в одиночестве разгребать его?
– Я не сказал – перестать с ним дружить или перестать поддерживать. Я сказал только то, что со всем этим дерьмом он в состоянии справиться сам. В конце концов, это дерьмо предназначалось ему изначально, а значит, что он с ним разберется без нас.
– Чёрт… – друг был кругом прав, и меня даже немного подташнивало от этой его правоты. Лично я внутри весь кипел, и мне было как-то плевать на доводы разума. Я чувствовал: это неправильно. Так не должно быть, и всё тут. И не мог стоять на месте. Поэтому я хотя бы пару раз перекатился с пятки на носок и обратно, чтобы скрыть свою нервозность.
– Фрэнк, я знаю Джерарда довольно давно, и он весьма своеобразный человек. Он всегда стремился отделиться от толпы, не специально, просто в этом – его натура. Чего он только не творил за всё это время. Он был толстым и потом худым, он пел роль в детском спектакле, он единственный за всю историю этой школы остался на второй год, он красил волосы в красный и… –
– Что? В красный? Да ладно! – я прервал Торо, потому что и правда офигел.
– Да, пару или тройку лет назад. Все выпали, а администрация школы очень скоро связалась с их бабушкой и попросила её уговорить его вернуть адекватный цвет волос. И тогда он стал угольно-чёрным. Джерард – это песня без конца, если ты ещё не понял. Но самое грустное в том, что, отделяясь от толпы, единственное, чего он боится – это остаться в одиночестве. Это самый главный его страх, и это же – его цель. Вселенная просто не может понять, что он хочет от неё, наверное. Вот и заваливает всяким дерьмом, чтобы он поскорее уже определился.
Каким бы грустным не было то, что говорил про Джерарда Торо, я не удержался от улыбки после последних его слов. Это звучало забавно и очень походило на правду.
– Джерард – это… – друг всплеснул перед собой руками, пытаясь что-то изобразить. – Он возникает перед тобой внезапно, из ниоткуда – бах! – и ты в первую секунду пугаешься, а во вторую – уже или любишь, или ненавидишь его, – продолжил Рэй, слегка улыбаясь, смотря куда-то вперёд, будто вспоминая что-то приятное.
