- Ну что, распределим обязанности? – бодро поинтересовался Майкл. – Рэй собирает ёлку, как самый высокий и сильный. – Так точно, сэр, – шутливо отрапортовал Торо, козыряя у кудрявой шевелюры. – Фрэнк помогает наряжать, а Джи подключит приставку к телевизору внизу.
- А ты что собираешься делать? – подозрительно спросил старший Уэй.
- А я буду пить пиво и с наслаждением наблюдать за вашими праведными трудами, – зубасто улыбаясь, сказал Майки.
- Так разбежался, притормозить на повороте не забудь, – кинул на это Джерард. Он казался не слишком весёлым и достаточно тихим для своего обычного состояния в нашей компании. И я знал причину.
- А я буду накладывать еду на тарелки, болван, – с той потрясающей интонацией, когда что-то объясняют непутёвому ребёнку, сказал Майкл, выбивая из меня улыбку. – И носить её в гостиную. Сойдёт?
- Окей.
- За дело тогда. А то до ночи не управимся, – согласился Рэй и отправился куда-то наверх. Я решил идти за ним, логически предполагая, что Торо понадобится помощь.
- Ах ты ж мать твою! – заорал я дурниной, когда Рэй распахнул одну из дверей. – Что за пиздец?
Это была самая жуткая комната на свете, которую я когда-либо видел. Небольшая и словно переделанная из мрачного чулана, она всё же была с окном. И на всех поверхностях, полочках, комодах сидели жуткие, совершенно ужасающие в таких количествах куклы. «Чаки» отдыхает, моё сердце колотилось где-то в пятках, да и у Рэя вид был тот ещё.
- Что, опять ошибся дверью? – загробным голосом спросил Джерард сзади, заставляя нас подпрыгнуть. – Закрывай скорее, пока они не проснулись. А то будет нам весёлый Новый год.
- Что это за твою мать, Джи? – в волнении спросил я, забывая о нашем негласном раздоре. – Это грёбаная жуть!
- А представь, каково Майки каждый раз идти в свою комнату, осознавая, что совсем рядом с тобой, всего за тоненькой дверью, живёт такое?
Я поёжился. Вид жутких улыбающихся кукол, вырванных светом из темноты, не оставил меня равнодушным.
- Это мамина коллекция. Она обожает подобное дерьмо, покупает их во всех странах, которые они с отцом посещают. А мы боимся этих кукол с Майки до усрачки с самого детства. Но ничего не можем поделать с этим чёртовым соседством. Рэй, кладовка – следующая дверь. Там справа коробка с ёлкой и пара коробок с украшениями.
Торо кивнул, и Джерард ушёл в свою комнату – видимо, за приставкой. Мы, ещё не отошедшие от шока, открывали дверь в кладовку о-о-очень медленно. Но за дверью и правда оказалась кладовка. Пыльная, заставленная всяким барахлом, но абсолютно не страшная. Нагрузившись коробками, мы осторожно двинулись вниз. Я пропустил Рэя вперёд, а сам решил дождаться, пока Джерард выйдет из комнаты. Мне не хотелось портить праздник нашей игрой в молчанку.
Меньше, чем через минуту, дверь открылась, и вышел Джи с проводами и приставкой в руках. Увидев меня, остановился и как-то пожух.
- Эй, – тихо сказал я. – Может, перестанешь уже?
- Я мудак, – негромко ответил он. – Просто я так пересрался утром, что не соображал, что несу. В таких ситуациях я всегда поступаю гадко. Это как защитная реакция… Я ненавижу проблемы. Ненавижу, когда что-то ломается в привычном течении моей жизни.
- А может, оно уже всё-таки сломалось? – спросил я. – И нет больше смысла об этом переживать? Просто прими, что это и есть твоя новая жизнь. Я ведь не заставлял тебя, – твёрдо сказал я ему, вглядываясь под опущенные ресницы. – Какого чёрта испытывать чувство вины, когда можно просто получать столько радости, сколько вместится?
- Я не хочу, чтобы об этом узнали другие люди, – тихо сказал Джерард.
- Вообще-то, я сам не горю желанием орать обо всём на каждом углу, – поддержал я его. – Это ведь никого не касается, кроме нас. Но и гадости говорить – как-то стрёмно. Не по-дружески. Мы же друзья, Джи? – спросил я его, придвигаясь на шаг ближе.
- Чёрт, да… – выдохнул он, подступая ко мне вплотную. Его рука с проводами от приставки врезалась в мою спину, а губы с силой вцепились в мои. Он целовал так отчаянно, словно просил прощения, но и в то же время просто получал удовольствие – я чувствовал это по тому, как бьётся его сердце и как тихо, невесомо он постанывает, щекоча дыханием мой язык. Он был настолько притягательным, что я еле побарывал в себе желание закрыться с ним в комнате на какое-то время… Он действовал на меня крепче пива и сильнее сигарет, забирал круче травки. Я сходил с ума и мне казалось, что я прощу ему всё, что угодно. – Ох, мать твою, Фрэнки, – отрываясь, вглядываясь своими пьяными, возбуждёнными глазами в мои, Джерард отступил на шаг и поправил своё хозяйство в джинсах. Я улыбнулся, наблюдая за ним. Он только смутился в ответ. Наши реакции были нормальными. Наши тела были нормальными, и мне нравилось то, что они, в отличие от нас, были честны. Говорить языком тела? Кажется, это у нас получалось лучше всего. – Идём вниз? – наконец, предложил Джи, и я кивнул.
