- Ты хочешь сказать, что тебе от этого плохо? – усмехнулся я, с вызовом глядя на него и покусывая нижнюю губу. Я знал, как он ненавидит это. Я был намерен добить его, если это было возможно. Потому что мне было больно. Как физически – в желудке, так и душевно, в этом грёбаном мифическом «сердце».
- Что? – удивился он, пытаясь отстраниться, но я держал его крепко. – Нет, я… Я не об этом. Чёрт… Ты сводишь меня с ума, Фрэнк, – сказал он шёпотом, не глядя в мои глаза. – Я не могу собраться с мыслями, когда ты… – он посмотрел на меня, и я ответил выжидающим взглядом. Я знал, что мои губы уже блестели от того, как рьяно я кусал их всё это время. – Просто я не понимаю, что мы вообще делаем, – сдался он наконец, мечась глазами между моими зрачками и губами. Он ещё не знал этого, но я уже видел этот беспокойный, и, по сути, беспомощный жест. Мы не могли отказаться друг от друга, стоя так близко, касаясь друг друга дыханием. Я не знал, как называют подобные вещи. Похоть? Химия? Феромоны? Любовь? Я не был любителем подбирать всему словесные определения. Я не видел и не чувствовал ничего неправильного.
- Мы делаем то, что хотим делать друг с другом, – сказал я тихо, скользя рукой по его пальто выше и снова сжимая мягкую ворсистую ткань уже в районе ворота, заставляя Джерарда немного наклонить голову. Я коснулся его лба своим, когда он покладисто склонился ко мне. Будто я гипнотизировал его. Наши носы, наши дыхания, глаза… Мы касались друг друга так, как друзья не делают этого. Так, как я раньше не умел – касаться не касаясь. – Если бы мы не хотели, и делали – это было бы неправильно. Если бы хотели – и не делали, – неправильно также. – Я не мог отвести взгляда от нежной кожи его щёк под глазами. От граней тонких губ, сейчас казавшихся сухими. Но я чувствовал слишком хорошо, что он дышит часто. Он слушал меня, и даже если не слышал – мне было плевать. Если мне было что сказать, я должен был сделать это: – Это просто то, что думаю я, – закончил я наконец и замолчал.
Мы стояли в некоем подобии транса у крыльца моего дома, и оба чувствовали это зудящее напряжение между нами. Мои губы буквально чесались – до того моё желание поцеловать Джерарда было сильным и ощутимым. Я тянул, потому что видел его бегающие глаза – он высматривал прохожих на улице. Мне было плевать. Когда я, наконец, коснулся его губ, он дёрнулся и почти отстранился, но я грубо вернул его на место, сильнее сжав кулак на вороте пальто. Сегодня я чувствовал себя странно. Я был сам не свой. Возможно, от боли внутри своего тела, возможно – от остроты запретных действий. Я не знал, что делаю, просто дёрнул, возвращая Уэя на место, и тут же впился в его губы – я был уверен, что укусил его, возможно, до крови. Меня уже трясло, когда он, глухо простонав и закрыв, наконец, глаза, вломился в мой рот языком.
Горечь никотина, соль сомнений, бегущая с кровью по его венам, всё это хлынуло внутрь меня, заставляя взорваться, притянуть его ещё ближе, но я едва успел мазнуть по его языку своим, как он резко и настойчиво отстранился, впиваясь в предплечья тонкими пальцами.
Я смотрел на него, пытаясь надольше запомнить то безумие, что произошло между нами, а он таким же шальным взглядом смотрел на меня. Мы оба дышали слишком часто. Мне уже было жарко в своей куртке. Я уверен, что со стороны мы выглядели полнейшими психами, а соседи по дому, возможно, благодарили нас за бесплатный спектакль. И это не волновало меня. Потому что я смотрел в его глаза, и там не было чёрной, как космическая пустота, дыры.
- Мне нужно возвращаться, – сказал Джерард, немного восстановив дыхание. – Меня ещё ждёт сеанс прямого массажа для моего мозга, – продолжил он, отпуская мои руки и разглаживая смявшуюся ткань на рукавах. «А меня – ночь в обнимку с унитазом», – подумал я, чуть хмурясь от того, как свело желудок, но ничего не сказал вслух.
- Спокойной ночи, – как можно спокойнее ответил я. Затем так же поправил ворот его пальто и похлопал его по плечу. – Просто помни, что я сказал тебе, – повторил я, поднимаясь по ступеням и оставляя Джерарда позади себя.
- Спокойной ночи, – Уэй развернулся и, подняв воротник пальто, пошёл в сторону своего дома. Я видел, как на ходу он доставал смятую пачку сигарет из своего кармана, и улыбнулся этому.
Едва открыв дверь, на ходу скинул кеды и понёсся в туалет. Меня рвало, и это было лучшим вариантом, хотя и ненавидел я подобное времяпровождение до жути. Через минуту пришла мама и, выпытав у меня, что происходит, исчезла, чтобы вернуться с нужными таблетками. Уже через полчаса я лежал в кровати, готовый нестись в ванную при первом позыве. Так я расплачивался за гостеприимство Уэев, и это был мой осознанный выбор. После ещё двух пробежек мне полегчало, и, выпив стакан воды, я повернулся набок с единственной надеждой – уснуть.
