Но перед глазами, бесстыже влезая под сомкнутые веки, вставал наш странный поцелуй. Мы были похожи на двух схлестнувшихся кобр. Я не мог перестать думать о нём, и скоро в мою идиотскую голову полезли другие пошлые мысли. Я вспоминал всё то, что мы уже успели с ним сделать. Я жарко, до одури мечтал о том, до чего мы ещё не дошли и что я, несомненно, хотел бы попробовать. Я словно качался на гигантских качелях, и каждый раз в одной и той же точке у меня перехватывало дыхание, а внутренности стремительно подлетали наверх. Никогда в жизни я ещё не мастурбировал так жестоко, зло и быстро. Я доставлял себе боль, перемешивая её с невозможно острым удовольствием и, достигнув пика, буквально отключился, едва ли вынув руку из штанов.
Ночью меня бросало то в жар, то в холод. Мне было душно и зябко, и я чувствовал, как по вискам к подушке стекал пот. Я не знал, что так действовало на меня – грибы в сливках или Джерард. Но даже во снах вставала навязчивая картина, как мы, в образе двух змей, боремся друг с другом. Смертоносно и завораживающе, обвивая друг друга кольцами, сплетаясь всё теснее до тех пор, пока не впивались вдруг в друга ядовитыми клыками.
Это было красиво и страшно. Это было именно тем, что постоянно вертелось на самом краю в карусели моих мыслей, на самой границе сна и яви.
Во сне я подумал, что, возможно, не было причин и следствий. Мы оба отравляли друг друга и медленно немели, и растворялись в этих смертельных объятиях. Эта мысль пронеслась мгновенно, тут же затерявшись в потоке других: ярких, звенящих, таких красивых. Я чувствовал только сладость и тянущую пустоту внизу живота.
Сладко. Очень сладко. Возможно, змеиный яд милосерден, и прежде чем погибнуть от него, соперник переживает лучшие моменты своей жизни? Я, вроде, гибнуть не собирался, но в таком свете это выглядело очень заманчиво.
А на утро следующего дня я проспал первые уроки и встал с пустой, совершенно звенящей головой и желудком, едва не прилипшим к позвоночнику. Но чувствовал себя вполне живым при этом.
====== Глава 31.1. ======
Дерек сидел на старой нерабочей колонке и напряжённо мучил струны на своём басу. Том пофигистично зачитывался притащенным кем-то давно старинным номером «Плэйбоя», а я тупо смотрел в потолок, развалившись на продавленном диванчике. В подвале музыкального клуба витала атмосфера безнаказанной расслабленности, потому что Рэй – невероятно! – опаздывал к началу репетиции на полчаса.
– Ну и где его черти носят? – в который раз спросил у стен Дерек. Я лишь лениво прикрыл глаза. Тома вообще вряд ли что-то могло оторвать от созерцания цветастых будоражащих картинок. – Может, пойти, поискать его, Фрэнки?
Я улыбнулся. Потолок над диваном был изучен вдоль и поперёк, но стоило мне прикрыть глаза веками, как там, словно на экране проектора, начинало мелькать одно и то же лицо.
– Если ты хочешь размяться – никто тебя не держит, наверни пару кругов по школе, – ответил я, не открывая глаз. – Лично я сегодня набегался на физподготовке. Мне хватило. До сих пор колени гудят.
– Миссис Маршалл лютует, да? – сочувственно поинтересовался Дерек. У их с Томом класса физические занятия вёл другой преподаватель-мужчина.
– Миссис, ха… – усмехнулся я. – Сэр Маршалл, сэр, так точно! – отчеканил я с армейской старательностью.
– Я бы ей вдул... – вдруг очнулся от журнала Том.
– Скорее, она сама бы тебе вдула, – серьёзно ответил я барабанщику. – Черенком от швабры, к примеру. А потом заставила бы в этой позиции драить раздевалку. Так что лучше не рискуй, ты нам нужен тут, друг.
Дерек расхохотался, а я просто улыбался в ответ.
– Да ладно, Фрэнк, – Том закрыл и отложил журнал в кипу каких-то старых бумаг. Вокруг царил обычный творческий бардак. – Ты преувеличиваешь. Мне и правда нравятся такие, как миссис Маршалл. Знаешь, такие женщины. Ну, типа они знают наперёд, чего хотят. А на самом деле им просто не хватает нежности там, внимания…
Я поперхнулся, открыл глаза и медленно перетёк в сидячее положение. Философские разговоры о женском поле из уст добряка-пофигиста Тома определённо заслуживали такой реакции.
– Любишь постарше, извращенец? – попытался съязвить я, зная заранее, что барабанщику это всё как слону – дробина. – Чем же тебя наши девочки не устраивают?
