– Ну, здравствуй, Сашка. А я папкин брат двоюродный, дядя Сережа. С сегодняшнего дня буду тебе вместо отца. И жить я буду с вами. Если будешь послушным хлопцем, мы с тобой поладим. Но учти: если что не по-моему сделаешь… – Он легонько взял двумя пальцами Сашку за ухо, чуть потянул вверх и, ухмыляясь и растягивая слова, пропел: – Сашко за ушко, да на солнышко…
Испуганный мальчишка не мог произнести ни слова.
– Молчишь? Это правильно. Будем считать, ты меня понял. А теперь, малек, брысь отсюда! Нам с мамкой надо посидеть, покалякать о том о сем.
Лысый сальным взглядом поглядел на мать, а та, разомлев от намека, повела себя и вовсе немыслимым для нее образом. Она покорно опустила глаза и раскраснелась, словно провинившаяся школьница в кабинете директора.
Приняв это как должное, новоиспеченный глава семьи по-хозяйски сбросил свои стоптанные запыленные туфли посреди прихожей и деловито прошагал на кухню. Поставил старенький дорожный чемоданчик на кухонный стул, раскрыл его и вытащил оттуда нехитрые гостинцы: две бутылки водки, банку консервов «Бычки в томатном соусе», колечко краковской колбасы и плитку молочного шоколада, которую, немного поколебавшись, вручил Сашке.
– Лидка, разбирай закуску! Будем встречу отмечать и мое…
Он осекся и как-то странно огляделся по сторонам. Подойдя к настежь распахнутому окну, он закрыл его и зачем-то защелкнул на шпингалет.
– Возвращение мое, короче, праздновать будем, – закончил он негромко и, строго зыркнув на Сашку, угрожающе цыкнул: – Ты почему все еще здесь? А ну, мелкота, брысь к себе в комнату!
Испуганный мальчишка пулей выскочил в коридор. Правда, убегать Сашка не стал, а, прижавшись к стене, притаился. Отсюда ему было хорошо слышно, как мать, чуть замявшись, извиняющимся голосом пролепетала:
– Ва… Ой!.. Сереж, я это… не могу… Я в завязке уж неделю…
Раздался грохот удара кулаком по столу. Испугавшись за мать, Сашка тихонько выглянул из-за угла и увидел, как побагровевший от злости гость угрожающе наклонился над ней и, слегка шлепнув ее пальцами по затылку, взревел как раненый зверь:
– Ты че щас сказала?!
Та в страхе лишь отпрянула в сторону и прижалась к стене рядом с мойкой.
– Сереж, только не это… Не надо, не начинай… – испуганно затараторила она. – Сашка ведь все слышит. Давай по-хорошему, как раньше. Не сердись на меня, я сделаю все, что ты скажешь. Любую прихоть, любое пожелание, что хочешь, только сына не пугай.
Видимо, ощутив на себе взгляд, лысый резко повернул голову в сторону двери и уставился на побледневшего Сашку. Тот был ни жив ни мертв. Сменив гнев на милость, мужчина криво ухмыльнулся практически беззубым ртом и миролюбиво заключил:
– Запомни, сынок, бабы любят, когда ими командуют. Это мой первый тебе урок. Заруби себе на носу, что я тебе сказал. Понял?
– Понял, – едва слышно, одними губами прошептал Сашка.
– Молодец, – похвалил он мальчишку. – Весь в меня пойдешь, в колкинскую породу. Мы, Колкины, всегда хваткими были. – И, строго взглянув на мать, скомандовал: – А ты, Лидка, чего стоишь, как статуя? Почему стол до сих пор не накрыт? А ну, беги за рюмками, а то щас зашумлю по-настоящему!
Подскочив, как ужаленная, Юцевич выскочила из кухни и помчалась в зал, к серванту с посудой. Там стояли сервизы и наборы, подаренные им с отцом еще на свадьбу. Доставала она их исключительно по большим праздникам. Даже в периоды длительных запоев мать никогда не позволяла собутыльникам ничего оттуда брать.
Мужчина уселся за стол и достал из кармана пачку сигарет «Астра».
– На-ка, Сашко, отведай моих любимых «погар». Кури, не бойся. Ты мужиком расти собрался али бабишкой какой, на передок слабой?
Он подмигнул, с хитрецой поглядев на растерявшегося мальчишку.
– Конечно, мужиком… – промямлил Сашка, с интересом вертя в руках сигарету без фильтра.
Все дело в том, что сбитый с толку пацан совершенно не знал, какой стороной ее нужно засовывать в рот. Помявшись еще немного и сообразив, что это не имеет большого значения, он осторожно сжал ее губами.
– Молодца, – одобрил Колкин и чиркнул спичкой о коробок.
Спустя час пьяные вдрызг супруги, не придумав ничего лучше, устроили безудержный разврат прямо на кухонном столе. А бедный Сашка, ведомый детским любопытством, затаив дыхание, подсматривал за ними в щелку неприкрытой до конца кухонной двери. Все, что вытворяли взрослые, было ему в диковинку, очень страшно, но интересно.
Однако больше всего его поразило другое. Несмотря на все унижения, что испытывала в эти минуты его мать, выглядела она на удивление… счастливой. «Женщины любят, когда ими командуют», – повторил он про себя первый отцовский урок.
Расположившись на водительском сиденье, Колкин-младший – Александр после трагической смерти матери взял себе фамилию отца – с огромным удовольствием жевал двойной гамбургер из ближайшего «Макдоналдса». Не теряя времени даром, он решил немного подкрепиться, совместив, так сказать, приятное с полезным. Сколько придется сидеть в засаде, он не знал.
