Она перевела взгляд на босые ноги Лиса. Пузыри налились. А если их лопнуть – получатся открытые раны, к которым все будет липнуть. Докия словно сама ошпарилась. Снова.
– Я не злюсь! И завтра сходим в травмпункт, – выдала беспрекословно, пряча за командным тоном внутренний раздрай.
* * *Тот учебный год Лис закончил на отлично.
Родители в честь такого решили ехать на море: взяли отпуск в одно время, купили путевки…
А Лис заявил, что никуда не поедет.
– Так! Ну это уже ни в какие рамки! – рассердился папа.
– Елисей, это несерьезно, мы стараемся ради тебя, – обиделась мама.
– А я давно вам говорила, что это ненормально, такая дружба с девочкой, – проворчала бабушка.
Хотя про Докию он сам не сказал ни слова.
Лис представил море. Оно ластилось, как котенок, шипело и накатывало волнами, наполняло легкие йодом и солью, питало и звало к себе. А еще солнце. Много фруктов, которые вызрели прямо там, на месте, и от этого гораздо вкуснее привозных. И пошел к Докии.
– Ты дурак, – сказала она. – От моря не отказываются. Я бы поехала, но нас с сестренкой на все лето отправляют в деревню, бабушка с дедушкой специально для этого купили домик с садом.
– Раньше не покупали, а теперь купили? – удивился Лис.
Докия дернула плечами. А потом встала на цыпочки и легко-легко коснулась губами его щеки.
– Я тебя приду провожать, – пообещала она. – А ты мне привези ракушку, в которой шумит море, и свои воспоминания.
Лису сразу показалось, что у него солнечный удар, хотя весь день дождило и солнце выглядывало только мельком. А Докия просто отвернулась и пошла домой, будто ничего и не произошло.
Такси в аэропорт подъехало рано утром. Лис очень боялся, что Докия проспит и не выполнит обещания, но она не проспала.
Лису хотелось, чтобы Докия опять поцеловала его – на прощание. Пожалуй, даже присутствие родителей не смутило бы. Подумаешь. Но Докия только пожелала хорошего отдыха. Она говорила еще какие-то слова, только Лис, несмотря на свою отличную память, ничего не запомнил. Вернее, ему казалось, что губы девочки движутся беззвучно. Он смотрел внимательно, силился понять, но не мог.
И оторвать взгляд тоже не мог.
Даже когда Докия замолчала, а мама позвала в машину, его ноги будто приклеились к асфальту, и сам он превратился в статую, которую сковал вечный холод.
– Ну, ты идешь? – в мамином голосе уже явственно слышалось нетерпение. – Мы опоздаем.
А Лис все не мог. Как уйти, если Докия сейчас здесь, но он пропустил все ее слова, она ведь думает, что он ее выслушал, запомнил. Вдруг она еще что-то попросила, кроме ракушки? Или попросила поцеловать? И недоумевает, почему Лис медлит.
– Сын! – папа вышел из машины.
