Лис послушно кивнул: в травмпункт – значит в травмпункт. И улыбнулся, будто говоря, что все в порядке, не стоит так нервничать. Наверное, подвернись удобный случай, и танцевать бы начал показательно, выдавая сложные па.
А Докия места себе не могла найти. Поэтому по чисто женской привычке принялась все мыть и вытирать.
Ноги горели. Правда, в первую минуту Лис не сообразил отчего, подумал в полузабытьи, что зачем-то не снял носки, и попытался содрать их нога об ногу. И тут же проснулся окончательно от острой боли и осознания, что дело не в носках.
Осторожно дотянулся до ступни, пощупал. Похоже, содрал пузырь и теперь там стало мокро.
– Черт, – выругался вполголоса.
В комнате было темно. Свет из окна падал на противоположную стену, высветляя спящую Докию. Она свернулась почти незаметным комочком, ассоциируясь у Лиса с котенком. Спала без одеяла, в той самой одежде, в которой ходила.
Лис бесшумно спустил ноги, сел на разложенном кресле, зевнул. Сон окончательно ушел. Кремом ожоги, что ли, опять намазать? Уже от того, что представил, как выдавливает из тюбика и наносит на раны холодное, – полегчало.
Но в чужой квартире сложно ориентироваться в темноте, тем более стараясь не разбудить хозяйку. Относительно благополучно (хотя бы тихо!) пройдя квест «доберись до кухни», нащупал выключатель и…
Моменты, когда зажегся свет и открылась входная дверь, совпали идеально, поэтому Лис даже испугался. Резко развернувшись на пятках, увидел пошатывающуюся девичью фигуру с ключами в руке.
– Тихо. Стоять. Сюда, – командовала себе под нос Лиза.
Она рухнула на пуфик и принялась неловко стягивать с себя обувь. Потом вдруг разобиделась, надула губки:
– Ну-у-у, Олежек козел. Такой дебил, – махнула рукой и тряхнула головой, которая тут же безвольно повисла, как у марионетки с оборванными нитями.
Амбре от нее стояло знатное, хоть закусывай, и к нему примешивался запах курева. Удивляло, как Лиза в таком состоянии добралась до дома, да и вообще вспомнила, где живет.
– Баранова? – Лис встал напротив девушки со скрещенными на груди руками. – Люди спят вообще-то.
– О-о-о! – протянула та недовольно и тут же удивилась: – О-о-о? – четче сформулировать у нее не получилось.
– Еще есть вопросы? Молча раздевайся и спать. Между прочим, некоторым с утра в универ, в отличие…
– За нотации ты мне не платишь, – неожиданно внятно парировала Лиза.
– Баранова!
– Что-о?! – она еще умудрялась спорить в этом полуневменяемом состоянии.
– Уймись! – еще бы немного, и парень ее, наверное, придушил, девица говорила в полный голос, несмотря на поздний час.
– Что тут происходит? – Докия появилась в проеме своей комнаты, заспанная, чуть лохматая, в слегка мятом домашнем костюме. – Лиза? Тебе плохо?
– Нет, – соседка тряхнула головой так, что сначала стукнулась об стену, а потом нагнулась и блеванула на собственную обувь.
– Тусовка удалась, – медленно выдала Докия.
Лис с сожалением на лице растрепал свои волосы. Все получалось не вовремя. Докия проснулась. Ожоги горели. Лиза отрубилась с тонкой струйкой слюны на губах. И время, наверное, часа три ночи.
Час зверя, как говорят. Недобрый час.
Амбре в коридоре напоминало притон. Докия покусывала губы, что в ее случае выдавало крайнюю степень… Чего? Озадаченности? Недовольства? Досады? Крайнюю степень – и на этом все, пожалуй.
Лис заглянул в ванную в поисках ведра с половой тряпкой.
– Это ищешь? – Докия потрясла перед парнем шваброй.
– Ага.
– Тогда я пока раздену и транспортирую в комнату это тело, – девушка вздохнула и принялась очень аккуратно снимать с Лизы обувь, так и оставшуюся на ногах.
Потом подхватила соседку, чтобы та, не просыпаясь, самостоятельно переставляла ногами, и повела в комнату.
Лис уныло повозил шваброй по полу, сполоснул в ведре, отжал, повозил еще раз. Повторил все, как плохой ученик, раз десять. Пол уже блестел, а от запаха по-прежнему подташнивало.
Докия вышла и прикрыла за собой дверь в комнату.
