Соседка декана с недоуменным видом прошла в квартиру Игната Палыча следом за Докией. Они обошли всю квартиру, хотя там и обходить особо нечего было: стандартная однушка с пятачком-кухней и крошечным балконом – все лежит на своих местах, обстановка лаконичная и скупая, без изысков в виде кружевных салфеточек и вазочек.
– Ираклий… Ираклий… – звала Докия, впрочем, на успех особо не надеясь. – Странно. Никого.
– Вот и я, – женщина запнулась на слове и неловко села на кухонный табурет, – думаю, странно. У него же ни кота, ни собаки, да что я говорю, ни цветка, ни паучка… Знала же. А вас не остановила.
Тут пришел черед присесть и Докии. Декан меньше всех подходил на роль человека, отпускающего шутки на смертном одре, да и на выжившего из ума похож не был.
– Не понимаю, – призналась Докия. – Игнат Палыч попросил присмотреть. Сказал, где взять ключи. Может, выбежал? – Она с надеждой глянула в коридор, надеясь увидеть распахнутую дверь, которая хотя бы что-то объясняла.
Но дверь оказалась закрыта. Соседка затворила ее, едва шагнув за порог. Никто из квартиры навстречу не выбежал, не выполз и не вылетел, уж она бы заметила.
– Я, конечно, могу чего-то не знать, – женщина достала из кармана телефон, глянула на экран, убрала, опять достала, словно не решаясь сделать что-то.
– Позвоните, спросите, – догадалась Докия, – может, это, действительно, паучок какой-нибудь, – хотя она плохо себе представляла, как можно заботиться о насекомом, они и сами, на ее взгляд, о себе прекрасно заботились.
Соседка набрала номер. Прислушивалась к гудкам, а по угловатому лицу, словно облака, проплывали эмоции: неуверенность, стеснение, какая-то девичья застенчивость… И – радость, когда Игнат Палыч ответил.
– Добрый день! Это Лидия. Мы тут с вашей девочкой ищем Ипполита, ой, Ираклия вашего…
