– Юля тоже предлагает снять квартиру и жить вместе, – продолжил Гришик, не менее печально.
– А ты?
– Не знаю, боюсь, наверное, – не стал лукавить Гришик. – Меня мать убьет. Приедет и убьет. Она же мне кучу наставлений надавала: не работать, учиться в полную силу… Если встречаться, то с девочками серьезными и, желательно, местными. А я нарушил все.
– Это плохо? – поинтересовался с иронией Лис.
– Да нет.
– Вот пока не определишься для себя: да или нет, не руби сгоряча, – посоветовал Стрельников.
– Да я как бы… – но продолжать Гришик не стал, осекся, прислушался, а потом смылся на кухню.
Лис облегченно выдохнул – не знал он, о чем общаться с этим пацанчиком. И слегка посочувствовал Никитиной. Впрочем, та не сломается в любом случае. Она девушка стойкая.
Глянул на часы. Время поджимало. Уже бы садиться в авто и надеяться, что пробок не будет. Вышел в коридор и едва не столкнулся с Докией, шедшей к нему.
И снова сбилось дыхание. Но сейчас Докия показалась не недоступной и далекой, а своей, родной, бесконечно прекрасной. Кто бы мог подумать!
– Как тебе? – спросила, счастливо улыбаясь, Докия.
– Очень, – выдохнул Лис.
Все остальное просто выветрилось из головы. Напрочь. Осталось надеяться, что она поймет, какое неизгладимое впечатление произвела.
– Тогда вызывай такси, – скомандовала Докия.
– Зачем? – не понял Лис.
– Я не собираюсь ждать, пока ты ищешь место для парковки.
А через час они уже жили в мире графа Резанова и юной Кончиты.
Когда Докия увидела платье в коробке, первая реакция была – отказаться. Оно слишком дорогое! Слишком шикарное! Слишком…
А потом вспомнила, как после похорон отца они с мамой перебирали вещи и нашли новый свитер, который теперь некому стало носить. А раньше то повода не было, то случая, то просто забылось, что он есть. И лежал свитер скромненько в уголке, никому не принесший радость и не согревший. Остались послевкусием боль и сожаление.
Человек живет сейчас, жить на «потом» бесполезно: его может не оказаться.
Возможно, случай с платьем другой, но ведь Докия станет сожалеть, если хотя бы просто не примерит его.
В глазах Юли она прочитала то же самое!
И решилась. В конце концов, это же не кто-то малознакомый сделал подарок, а Лис! Она ведь сама огорчалась, что он не делает никаких романтических шагов дальше первого и единственного поцелуя. Вот, сделал. И тут же надавать по рукам, следуя за собственной тупой гордостью?
С размером платья Лис слегка переборщил. Неунывающая Никитина заново вывалила весь гардероб Докии и подобрала пояс, чтобы наряд не болтался в талии. А к поясу – сумочку. Смотрелось вполне. Даже не слишком бросалось в глаза, что этих аксессуаров тут не предполагалось.
– Супер! – похвалила Никитина. – Я уже почти влюблена в твоего Стрельникова!
Докия хмыкнула. Как же! Знают обе, в кого влюблена Никитина. До сих пор со своими родственниками разговаривает сквозь зубы.
– Слушай, вам выходить уже надо! – охнула Юля. – Опоздаете же!
Лис выдал самую замечательную реакцию. Будь Докия посмелее, наверное бы чмокнула его в губы от души. На миг показалось, что она героиня легкого сентиментального романчика. Или фильма. Даже послышалась за кадром лирическая мелодия – придет же в голову! Подтрунивала над Юлей, а сама туда же.
Настроение звало совершать безумства. Предложила Лису вызвать такси, хотя, конечно, это как раз особо безумным не выглядело.
Машина приехала быстро. И они не опоздали. Не спеша вошли в зал, нашли свои места и сели. Далековато и не по центру, но в общем-то вполне сносно, сцену видно. Тем более, если честно, Докии было все равно. Главное, рядом Лис.
Погрузившись в музыку, в волшебное действие, она снова ощутила чувство нереальности. Это невозможно! Сидеть здесь и внутренне подпевать героям гимн любви и верности. Чувствовать, как их история переплетается с твоей, радоваться, воспарять и низвергаться вниз. И самое главное – переживать эти моменты на двоих с Лисом.
Изредка поглядывая на Стрельникова, Докия ловила себя на заведомой правильности происходящего. С другими парнями рано или поздно появлялось ощущение инородности, словно сложила пазл, но одна фигурка не встает на место, а то и вообще рисунок не складывается. А тут – совпало все. Даже в разлуке им как-то обоим удалось измениться так, чтобы вновь сойтись в одной точке.
Докия кинула взгляд на браслет, в котором незаметно пряталась красная нить. Не она ли привела?
Интересно, а понимает ли Стрельников, что она – уже не та девочка, подарившая ему косичку от собственного шарфа, потому что хотелось поддержать больного друга? Или Докия для него незакрытый гештальт? Закроет – и можно идти дальше…
Мысль уколола. Или это виноват «белый шиповник, дикий шиповник»?
Докия знала, что Лис рассказал о ней родителям. И показалось, что они были против, что она вновь возникла в его жизни. Поэтому своей маме говорить не решалась. Может, и неправильно. Лис изменился. Докия – тоже. Фактически сейчас знакомятся заново. И соединит их жизнь или разведет – больше не решают взрослые, потому что взрослые – они сами.
