– Я не такой весельчак, каким выгляжу. Всё пошло… – Трясучка очень нежно потёр шрам под своим металлическим глазом. – Немного неприятно.
– С Коской вечно всё идёт неприятно.
– И без него такое бывает.
– Но с ним чаще, – пробормотал Темпл, глядя в огонь. – Он никогда ни о чём особо не беспокоился, но раньше его хоть что-то волновало. Он становится хуже.
– Как и все люди.
– Не все.
– А. – Трясучка сверкнул зубами. – Ты один из тех оптимистов, о которых я слышал.
– Нет-нет, только не я, – сказал Темпл. – Я всегда выбираю лёгкий путь.
– Очень мудро. Стоит только на что-то понадеяться, как обязательно случится обратное. – Северянин медленно повернул кольцо на мизинце, камень сверкал цветом крови. – Я мечтал стать лучше, давным-давно.
– И что случилось?
Трясучка вытянулся перед огнём, положив сапоги на седло и стал закутываться в одеяло.
– Я проснулся.
Темпл проснулся от первого серо-голубого прикосновения рассвета и обнаружил, что улыбается. Земля была холодной и твёрдой, одеяло – слишком маленьким и сильно воняло лошадью, ужин был скудным, но всё-таки он давно уже так крепко не спал. Птицы щебетали, ветер шелестел, и из-за деревьев едва слышно доносилось журчание воды.
Побег из Отряда внезапно показался отличным планом, отважно исполненным. Темпл выгнулся под одеялом. Если есть Бог, то, оказалось, Он – парень великодушный, как Кадия всегда и…
Меч и щит Трясучки пропали, и на его одеяле сидел на корточках другой человек.
По пояс голый, а бледное тело казалось сплошным переплетением мышц. Снизу одет в грязное женское платье, разрезанное посередине и сшитое верёвкой, чтобы получились свободные штаны. Одна сторона головы выбрита, а на другой рыжие волосы скатаны в плотные шипы при помощи какого-то жира. В одной руке топорик, в другой – блестящий нож.
Значит, дух.
Не мигая, он пронзительно смотрел голубыми глазами на Темпла поверх потухшего костра. Темпл смотрел в ответ определённо менее пронзительно, и обнаружил, что обоими руками медленно натянул до подбородка своё воняющее лошадью одеяло.
Из-за деревьев тихо выскользнули ещё два человека. Один носил что-то вроде шлема, хотя вряд ли для защиты от земного оружия – открытый ящик из прутьев с перьями на углах, прикреплённый к воротнику из старого ремня. Другой сам себе располосовал щёки шрамами. В иных обстоятельствах – например, на сцене, на стирийском карнавале – они вызвали бы сильный смех. Здесь, в нехоженых глубинах Дальней Страны, и с единственным зрителем, веселья как-то не наблюдалось.
– Ноай. – Четвёртый дух появился из ниоткуда. То ли мужчина, то ли мальчишка, со светлыми волосами и полосой высохшей коричневой краски под глазами. Темпл надеялся, что это была краска. К рубашке, сделанной из мешка, были пришиты кости какого-то мелкого животного и постукивали, когда он пританцовывал, переступая с ноги на ногу, лучезарно улыбаясь во всю ширь. Он зна́ком показал Темплу встать.
– Ноай.
Темпл очень медленно поднялся на ноги, улыбаясь парню в ответ, а затем и остальным. Улыбайся, улыбайся, улыбайся, дружелюбие важнее всего.
– Ноай? – рискнул он.
Парень ударил его в голову.
Темпл свалился скорее от потрясения, чем от удара. Так он сам себе сказал. От потрясения и какого-то примитивного понимания, что нет никакого смысла стоять. Он лежал, а мир качался. Волосы щекотали. Темпл потрогал голову, и на пальцах осталась кровь.
Потом он увидел, что парень держал в руке камень. Раскрашенный голубыми кольцами. А теперь ещё и несколькими каплями крови Темпла.
– Ноай! – крикнул парень, снова поманив.
Темпл не спешил вставать.
– Слушай, – сказал он, сначала на общем. Парень шлёпнул его свободной рукой. – Слушай! – по-стирийски. Парень снова его шлёпнул. Темпл попробовал кантийский. – У меня нет ничего… – Парень снова ударил его камнем, попал по щеке и повалил на бок.
Темпл покачал головой, словно пьяный. Плохо слышно.
Он схватился за первое, что попалось под руку. Возможно, за ногу парня.
Поднялся на колени. Его колени, или парня. Чьи-то колени.
Во рту вкус крови. Лицо пульсировало. Не болело на самом деле. Онемело.
Парень что-то говорил остальным, поднимая руки, словно спрашивал одобрения.
Тот, что с шипами из волос на голове, важно кивнул и открыл рот, чтобы ответить, но тут его голова слетела с плеч.
Дух рядом с ним хотел повернуться, но ему немного помешал шлем из прутьев. Меч Трясучки отрубил ему руку выше локтя и глубоко вонзился в грудь, кровь полилась из раны. Он без слов повалился назад с застрявшим в рёбрах клинком.
Дух со шрамами на лице налетел на Трясучку, попытался ударить ножом, вцепившись в щит, и они стали топтаться по поляне, вышибая ногами искры из углей костра.
