Глуповато брать имя легендарного волшебника, но то же можно сказать и о женщине, названной в честь неуклюжести в общении.
– Шай Соут. – Она протянула ладонь, и тут же из его рукава выскочила совсем маленькая птичка и клюнула её за палец, чертовски шокировав и вынудив отдёрнуть руку. – И, э-э-э, вон там Ягнёнок. Мы прикатили из Ближней Страны в Сообществе с этими двумя. Сражались с духами, бурями, реками и ужасной скукой. Весёлое времечко, а?
– Обхохочешься, – сказала Корлин, сощурив глаза в голубые щёлки. Они явно хотели, чтобы она оказалась где-нибудь в другом месте, и это заставило Шай остаться.
– А вы чем занимаетесь, господин Захарус?
– Вращением веков. – Он говорил с лёгким имперским акцентом, но каким-то странным, хрустящим, как старые бумаги. – Течениями судьбы. Расцветом и упадком стран.
– И что, этим можно заработать на хорошую жизнь?
На его лице мелькнула лёгкая безумная улыбка, открыв множество острых желтых зубов.
– Нет плохой жизни, как нет хорошей смерти.
– Ага, точно. А что это за птицы?
– Они общаются со мной, поют, когда мне грустно, приносят новости и, иногда, материалы для гнезда.
– У вас есть гнездо?
– Нет, но они думают, что должно быть.
– Ясное дело. – Старик был безумен, как гриб, но вряд ли такие практичные люди, как Корлин и Савиан, стали бы тратить время на него, если б на этом дело и заканчивалось. Что-то сбивало с толку в том, как таращились эти птицы, склонив голову и не мигая, словно держали её за полную идиотку.
Она подумала, что старик разделяет их мнение.
– Что привело тебя сюда, Шай Соут?
– Ищу двух детей, похищенных с нашей фермы.
– Успехи есть? – спросила Корлин.
– Шесть дней я брожу вверх-вниз по улице на стороне Мэра и спрашиваю всех подряд. Но дети здесь не очень-то часто встречаются, и никто их не видел. Или мне не говорят. А когда я упоминаю Грегу Кантлисса, они затыкаются, словно я наложила заклинание тишины.
– Заклинания тишины трудно соткать, – задумчиво сказал Захарус, хмуро глядя в пустой угол. – Так много переменных. – Снаружи раздалось хлопанье крыльев, через занавески просунул голову голубь и трескуче проворковал. – Она говорит, что они в горах.
– Кто?
– Дети. Но голуби врунишки. Они говорят лишь то, что хочешь услышать. – Старик сунул язык в семечки на ладони, и начал шелушить их жёлтыми передними зубами.
Шай уже собиралась ретироваться, когда сзади крикнул Камлинг:
– Ваш завтрак!
– Как думаешь, что эти двое здесь затевают? – спросила Шай, скользнув на свой стул и стряхнув пару крошек, которые хозяин пропустил.
– Золото собираются искать, вроде бы, – сказал Ягнёнок.
– Ты меня совсем не слушал, что ли?
– Я пытаюсь избегать этого. Если им понадобится наша помощь, то, наверное, они попросят. А до тех пор это не наше дело.
– Ты можешь представить себе, как любой из них просит о помощи?
– Нет, – сказал Ягнёнок. – Так что, наверное, это никогда не будет нашим делом, так ведь?
– Определённо. Поэтому я хочу знать.
– Я был любопытным. Давным-давно.
– И что случилось?
Ягнёнок указал четырехпалой рукой на своё покрытое шрамами лицо.
На завтрак принесли холодную овсянку, сопливую яичницу и серый бекон. Овсянка не самая свежая, и бекон, вполне возможно, не из свиньи. Всё появилось перед Шай на заграничных тарелках, разрисованных позолотой деревьями и цветами. Камлинг стоял рядом, излучая подобострастную гордость, словно еды лучше не сыскать нигде во всём Земном Круге.
– Это из лошади? – пробормотала она Ягнёнку, тыкая в мясо и почти ожидая, что оно попросит так не делать.
– Скажи спасибо, что не из всадника.
– В пути мы ели говно, но, по крайней мере, там было честное говно. А это что за хрень?
– Нечестное говно?
– Добро пожаловать в Криз. Подадут прекрасные сулджукские тарелки, но есть с них придётся помои. Всё возвращается в чёртов… – Тут Шай заметила, что вся болтовня стихла, и раздавался только скрежет её вилки. Волосы на загривке встали дыбом, и она медленно повернулась.
Шесть мужчин оставляли отпечатки сапог на заляпанном грязью полу. Пятеро головорезов, каких много увидишь в Кризе, рассаживались за теми столиками, откуда удобнее наблюдать. Каждый бдительно сутулился, как бы говоря, что они лучше тебя, потому что их больше и у них есть клинки. Шестой выглядел иначе. Коротышка, но весьма широкоплечий и с большим животом. Его костюм из прекрасной ткани топорщился на всех пуговицах, словно портной брал мерки чересчур оптимистично. Чернокожий, со щетиной седых волос. Одну мочку уха оттягивало толстое золотое кольцо, в которое Шай практически могла бы просунуть кулак.
Он выглядел довольным собой донельзя, и улыбался всему, словно всё происходило в точности так, как ему хотелось. Шай он сразу не понравился. Скорее всего, из-за зависти. Ведь никогда ничего не происходило так, как хотелось ей.
