– Не волнуйтесь, – добродушие в его голосе лилось через край, – вы все, продолжайте есть! Если хотите день-деньской срать поносом! – Он расхохотался и хлопнул одного из своих людей по спине, едва не вколотив его в тарелку с завтраком какого-то болвана. Он шёл между столами, приветствовал людей по именам, пожимал руки и похлопывал по плечам. Длинная трость с костяным набалдашником стучала по доскам.
Глядя, как он идёт, Шай устроилась на стуле посвободнее и расстегнула нижнюю пуговицу жилетки, чтобы рукоять ножа явно и дерзко высунулась наружу. Ягнёнок просто сидел и ел, не отрывая взгляда от тарелки. Не поднял глаз, даже когда толстяк остановился прямо перед их столом и сказал:
– Я Папа Кольцо.
– Я догадалась, – сказала Шай.
– Ты Шай Соут.
– Это не тайна.
– А ты, должно быть, Ягнёнок.
– Если должно, то, наверное, должно.
– Мне сказали, ищи охуенно здорового северянина с лицом, как колода для рубки мяса. – Папа Кольцо повернул свободный стул от соседнего стола. – Не возражаете, если я сяду?
– А если я возражаю? – спросила Шай.
Он помедлил на полпути, тяжело опираясь на свою трость.
– Скорее всего, я скажу «извините», но всё равно сяду. Извините. – И он опустился. – Мне говорят, у меня ни хуя нету манер. Спросите кого угодно. Никаких, блядь, манер.
Шай быстро глянула в другой конец комнаты. Савиан даже не смотрел вверх, но она заметила под столом слабый блеск клинка. От этого ей немного полегчало. В лицо он не много говорил, этот Савиан, но хорошо прикрывал спину.
В отличие от Камлинга. Гордый хозяин заведения спешил к ним, так сильно потирая руки, что Шай слышала их шелест.
– Добро пожаловать, Папа, вам здесь очень рады.
– А с чего бы мне были не рады?
– Ни с чего, совершенно ни с чего! – если бы Камлинг потёр руки ещё немного сильнее, то смог бы добыть огонь. – Пока нет никаких… неприятностей.
– А кому нужны неприятности? Я здесь, чтобы поговорить.
– С разговоров всё и начинается.
– Меня заботит, как всё закончится.
– Как узнать об этом, пока идёт разговор? – спросил Ягнёнок, по-прежнему не поднимая глаз.
– Совершенно верно, – сказал Папа Кольцо, улыбаясь так, словно это лучший день его жизни.
– Хорошо, – неохотно сказал Камлинг. – Будете заказывать еду?
Ринг фыркнул.
– Твоя еда говно, как только что узнали эти двое неудачников. Можешь проваливать.
– Слушайте, Папа, это моё заведение…
– Как удачно. – Внезапно показалось, что улыбка Папы заострилась. – Тогда ты знаешь, куда именно проваливать.
Камлинг сглотнул и уковылял прочь с кислым выражением лица. Разговоры вокруг потихоньку вернулись, но стали теперь немного напряжёнными.
– Существование Леннарта Камлинга я всегда считал одним из сильнейших аргументов, в пользу того, что Бога нет, – проворчал Папа Кольцо, глядя, как хозяин уходит. Его добродушие вернулось, и жалобно скрипнул стул, когда он откинулся на спинку. – Итак, как вам Криз?
– Грязный, во всех смыслах. – Шай оттолкнула бекон, положила вилку и тарелку тоже оттолкнула. Решила, что расстояние между ней и этим беконом не может быть слишком большим. Потом уронила руки под стол, где одна совершенно случайно улеглась прямо на рукоять ножа. Подумать только.
– Грязный, как нам нравится. Вы встречались с Мэром?
– Я не знаю, – сказала Шай, – мы встречались?
– Я знаю, что встречались.
– Зачем тогда спрашиваешь?
– Слежу за своими манерами, уж какие они есть. Хотя я не обманываю себя, что они так же хороши, как и у неё. Вот у неё-то отличные манеры, у нашего Мэра-то, а? – И Ринг мягко потёр ладонью полированное дерево стола. – Гладкие, как зеркало. Когда она говорит, чувствуешь, будто тебя завернули в одеяло из гусиного пуха, так ведь? Все достойнейшие люди здесь тянутся к ней. Манеры то, любезность сё. Достойные люди хавают эту херню. Но давайте не будем притворяться, будто вы из достойных, а?
– Может, мы стремимся стать достойнее, – сказала Шай.
– Я целиком и полностью за стремление, – сказал Ринг. – Видит Бог, я пришёл сюда ни с чем. Но Мэр не будет помогать вам стать лучше.
– А ты будешь?
Ринг хохотнул, низко и радостно, как добрый дядюшка. – Нет-нет-нет. Но, по крайней мере, я буду честен на этот счёт.
– Ты будешь честен насчёт своей бесчестности?
– Я всегда хотел только продавать людям то, чего они хотят, и не судить за их желания. Думаю, Мэр создала у вас впечатление, будто я злобный мерзавец.
– Такое впечатление мы можем составить и сами, – сказала Шай.
Ринг ухмыльнулся ей.
– А ты быстрая, не так ли?
– Постараюсь не отставать от тебя.
– Она всегда ведёт все разговоры?
– В основном, – пробурчал Ягнёнок уголком рта.
– А он, может, ждёт чего-то важного, на что есть смысл ответить, – сказала Шай.
Ринг продолжал ухмыляться.
– Что ж, весьма разумное поведение. Вы с виду разумные ребята.
Ягнёнок пожал плечами.
– Ты ещё нас по-настоящему не знаешь.
– Я здесь по этой самой причине. Узнать вас получше. И, может быть, просто предложить некий дружеский совет.
– Староват я становлюсь для советов, – сказал Ягнёнок. – Даже для дружеских.
