В детстве Рай задирал его, порой был совершенно невыносим, но брат терпел все его выходки. Младший, рыжий, еще и бастард – Райордан вдоволь поиздевался над ним, а потом понял, что Йель опасности не представляет. Мать не полюбила его, отец был слишком занят, чтобы обращать внимание хоть на кого-то, мальчишке самому нужна была защита.
К тринадцати годам Рай достаточно повзрослел, чтобы осознать: Йель не виноват в том, что отец притащил его в Хладную Крепость. Чуть позже стало понятно, что на родительскую любовь бастард не претендовал – Мартильду он боялся, а в лорде Абботте был разочарован так же, как и старший брат. Райордану казалось порой, что отец привез его только затем, чтобы вывести из себя жену, и, удовлетворившись произведенным эффектом, он предпочел забыть о существовании Йеля.
Позже Райордан понял – отец все же был привязан к бастарду, но показывал это с присущим ему холодом и напускным безразличием.
Йелю приходилось стараться, чтобы заслужить любовь отца, он из кожи лез, чтобы впечатлить его, а Рай смотрел на это и ненавидел брата, потому что видел в нем себя. С возрастом это прошло.
Оказалось, что младший брат не так уж и плох: с ним было весело, он научил Райордана языку жестов, а истории, которые Йель выдумывал и записывал, были лучше всяких сказок. Они проводили дни у очага, мечтали выбраться из Хладной Крепости и читали сказки северных Домов.
Жаль, что выбраться получилось только у одного из них.
Райордан выплеснул в кружку остатки вина и сплюнул на землю.
Пока Йель старался держаться в тени и не показываться на глаза Мартильде и лорду-отцу, Райордан сбегал из Хладной Крепости, уходил в город и развлекался там. Он рано узнал, что такое женская ласка, рано проиграл первое золото за карточным столом и рано попал в неприятности.
Оказалось, что Рай довольно ловкий. Он узнал об этом, когда впервые залез в карман зазевавшегося пьянчужки в таверне. Деньги были ему не нужны, Рай просто решил проверить, хватит ли у него смелости.
Смелости хватило.
С тех пор он занимался воровством, хулиганил, а вскоре связался с людьми, которые предложили ему первые деньги за ограбление. И Райордан согласился.
Йель прикрывал старшего брата как умел: помогал возвращаться в крепость, когда ворота были заперты; отогревал его замерзшие руки; сам носил воду в его комнату, чтобы не будить слуг, и, конечно же, бесчисленное количество раз врал отцу.
Но слухи все же дошли до лорда Абботта, и он пришел в ярость. Никогда еще своды Хладной Крепости не слышали такой отчаянной брани, таких грязных ругательств, как в тот день. Райордан получил пощечину, оказался заперт в собственной комнате, и единственным, кто навещал его, был брат-бастард.
Йель не мог ничего сказать, он не слышал того, что говорил ему Райордан, но продолжал приходить снова и снова. Он проталкивал исписанные листы бумаги в щель под дверью, развлекая старшего брата историями и сплетнями. Не будь его рядом, Рай сошел бы с ума от одиночества.
В день, когда наказание закончилось, Райордан сбежал из крепости в город, наплевав на запрет. Там он знатно напился, его обокрали, избили, всю ночь он провел в забытьи, а утром, когда дозорные притащили его домой, он узнал, что его обвиняют в изнасиловании знатной девицы, имевшей неосторожность остановиться в трактире, на первом этаже которого Рай полночи распевал песни и громко пререкался с местными.
Скорее всего, девица отдалась кому-то и отчаянно мечтала сохранить это в тайне, а Райордан просто подвернулся ей под руку. Ее матушка заявилась в Хладную Крепость и потребовала, чтобы старший сын лорда Абботта, обесчестивший ее дочь, женился на ней, но у отца на Райордана были другие планы.
Лорд Абботт велел Райордану убираться. Он лишил его наследства, имени, запретил приближаться к землям Дома, а в финале яростной речи бросил ледяное: «Я жалею, что ты появился на свет», на что Райордан ответил: «Я тоже», – и отправился собирать вещи.
В ту ночь Йель не отходил от старшего брата. Он умолял, плакал, цеплялся за его одежду и клялся сделать что угодно, лишь бы Райордан забрал его с собой.
Но что Рай мог дать брату? Он не знал, выживет ли сам.
Мартильда и Абботт могли быть ужасными родителями, но под их защитой Йель находился в безопасности, был сыт, в его комнате всегда было тепло. Там, куда отправлялся Райордан, не было даже этого. Он не мог брать на себя такую ответственность.
Перед рассветом, убедившись, что Рай не возьмет его с собой, Йель показал ему жест, который на всех языках мира мог означать только одно: «Пошел ты на хер». И ушел.
С тех пор Райордан не видел ни брата, ни родителей, ни Хладную Крепость.
Почему он вообще думает об этом сейчас?
Нервным движением Райордан сорвал с себя плащ и бросил его на походную кровать. Хватит. Нужно остановиться. Эти мысли всегда приводят его к бутылке, а сейчас ему очень нужен ясный разум.
