Старшая сложила пальцы в жесте силы и уничтожила начерченный на земле сигил, но трава в этом месте осталась черной и безжизненной. Хести села рядом с сестрами и покосилась на одну из них: кожа жрицы потемнела, под глазами появились круги. Она выглядела так, будто много дней голодала. Фата позволяла им использовать свою мощь, но взамен забирала жизненные силы заклинателей.
Хести зажала ладони между колен и прислушалась: в ночной тишине раздался первый протяжный крик.
В Доме-Над-Водой Хести было неспокойно. Она отчаянно пыталась скрыться от сестер, но выходило скверно – они всегда были где-то рядом, скрывались в тенях, скользили вдоль стен, бесшумно передвигаясь по замку. Эмпуссии по-хозяйски заняли верхние этажи и башни, отказываясь впускать туда смертных. Демонам нравилось находиться ближе к небу, они ревели по вечерам, предвещая скорый закат. Их радовали только две вещи: темнота и свежее мясо.
Единственным убежищем для Хести стала комната калеки.
Пока он отсутствовал, она входила, взламывая замок легким заклинанием, лежала на его постели, разглядывала книги и представляла, как было бы здорово сбежать, бросить все на милость Черной Матери и отказаться от судьбы ее жрицы.
Но она боялась.
Сбежать легко, никто из стражи не посмеет остановить жрицу культа, но если ее найдут…
– Что ты здесь делаешь?
На пороге стоял калека. Он сжимал трость так, что побелели пальцы, его волосы прилипли ко лбу, а грудь вздымалась и опадала так быстро, словно он только что бегал.
– Ты снова был в башне? – Хести лениво потянулась и легла поудобнее.
– Не твое дело, – огрызнулся он. – Убирайся, мне нужно поспать.
– Какое совпадение, мне тоже.
– Ты не будешь спать в моей постели.
– Я буду делать все, что захочу.
Калека бросил на нее злой взгляд, захлопнул дверь и доковылял до стула. Кое-как усевшись, он выпрямил больную ногу и тут же зажмурился от боли.
– Сильно болит? – спросила Хести.
– Оставь меня в покое, – сквозь зубы прошипел калека.
Она встала с кровати и подошла ближе. Он попытался согнуть ногу, но тут же вздрогнул от накатившей судороги. Хести опустилась на колени, сложила пальцы, прошептала несколько слов на языке нуад и приложила ладонь к покалеченному бедру. Спустя мгновение мышца под пальцами расслабилась, и она услышала стон облегчения, сорвавшийся с губ калеки.
– З-зачем ты это сделала? – заикаясь, спросил он.
– Не могу смотреть на твои мучения, у меня тоже есть сердце, – как можно безразличнее ответила Хести.
– Лаверн хочет отправить нас в Тихое Место, – вдруг сказал калека.
– Пусть отправляет куда хочет, лишь бы подальше отсюда.
– Тебе здесь не нравится?
Хести смерила его взглядом, пытаясь понять, действительно ли он такой идиот, каким прикидывается.
– Здесь всюду уши, – буркнула она. – Уши и глаза.
– Но разве это не твои сестры? Разве…
– Заткнись, калека, прошу тебя. – Хести сложила руки в молитвенном жесте. – Я просто хочу поспать.
Она сняла мантию, бросила ее на пол и забралась под одеяло. Калека долго сидел у очага, затем сдался и принялся раздеваться. Хести подняла всклокоченную голову и плотоядно усмехнулась.
– Птенчик все-таки решил показать, чем его наградили Трое?
– Хоть раз последуй своему же совету и заткнись, – огрызнулся калека, забираясь в постель.
Они отвернулись друг от друга, но Хести чувствовала тепло его тела. Ей хотелось попросить его обнять ее, хотелось почувствовать, что рядом есть кто-то еще, кто-то, кто не лелеет мысли о тысячах смертей. Кто-то, способный защитить ее.
– Спасибо, – вдруг буркнул он.
– Сочтемся, калека, – ответила Хести и усмехнулась.
Они прошли под землей, должно быть, несколько километров. Фэй то и дело цеплялась головой за опоры и ругалась, за что получала ощутимые тычки от надзирателя. Угрюмые Барниш и Ливр замыкали процессию, волоча за собой мешки с инструментами.
В гулкой тишине было слышно только тяжелое дыхание мужчин. Где-то капала вода. Ромэйн казалось, что она очутилась в пещере – вокруг стало темно и холодно, эхо их шагов отражалось от стен.
– Продолжайте работать, – приказал надзиратель.
Он дождался, пока мужчины возьмутся за инструменты, пихнул Фэй, плюнул ей под ноги и отошел подальше. Уселся на низкий, грубо сколоченный стульчик и принялся точить кинжал.
Ромэйн с ненавистью опустила кирку и зажмурилась, чтобы каменная крошка не попала в глаза.
Проклятые солдаты, проклятый Лаверн, проклятые…
– Так ты растратишь все силы еще до рассвета, – тихо сказала Фэй. – Работай помедленнее.
Они провозились под землей довольно много времени, прежде чем кирка Барниша вдруг со звоном отскочила в сторону. Ромэйн нервно оглянулась и увидела, что их надзиратель уснул.
– Что там? – тихо спросила она, подбираясь поближе к Барнишу.
– Понятия не имею.
– Похоже на щит, – заметил Латиш.
Фэй и Ромэйн присели рядом с металлическим предметом и принялись осторожно разгребать землю вокруг. Спустя некоторое время они поняли, что перед ними не щит, а круглая дверь.
– Что будем делать? – шепотом спросила Фэй.
– Откроем ее, – просто ответил Рин. – Давай я…
