Девчонка. Бритая почти наголо девчонка из Наполненных Чаш – вот его цель. Никаких больше братьев, никаких холодных, словно куски льда, родителей. Он должен узнать, куда девчонка дела Морион, и достать его. А для этого придется втереться к ней в доверие и, возможно, даже помочь сбежать.
Солнце садилось, загорались первые фонари. Из окна башни Хести могла разглядеть пышный лес, цветущее поле, уходящую вдаль ленту Багровой реки, двор Дома-Над-Водой, суетящихся внизу людей и сестер-жриц, которых с каждым днем прибывало все больше. Наставница говорила, что их манит сила, Хести же подозревала, что дело не в силе, а во власти.
Пять жриц создают Круг – мощную соту силы. Чем больше сот, тем могущественнее Верховная, тем сильнее Дом Убывающих Лун. Попасть в Круг хотели все, но Хести боялась даже думать об этом. Став частью Круга, жрица теряла себя, растворялась в личностях сестер и переставала быть собой. Круг существовал как единый организм, двигался в едином ритме, и все, что было известно одной жрице, узнавали другие.
В детстве Хести хотела стать частью Круга, мечтала о том, что однажды ее пригласят встать рядом более сильные сестры. Теперь ее пугали даже мысли об этом: ей казалось, что жрицы поглотят ее, что она перестанет существовать.
Хести накинула капюшон мантии и вышла из комнаты. Калека наверняка снова сидит за своими глупыми шахматами, а когда стемнеет, ляжет спать. По крайней мере, Хести надеялась на это, когда соглашалась помочь сестрам в нелегком деле, которое поручила им Верховная.
Глава Дома была недовольна тем, что жертвоприношение до сих пор не совершилось и новый Столп не явил себя. Она хотела видеть результаты многолетней работы, и не завтра, а прямо сейчас.
Наставница прямо сказала Хести, что Верховная не потерпит заминок и промедления. Все знали, что та скора на расправу, никто не осмелился оспаривать ее приказ.
И Хести смолчала, хотя внутренне воспротивилась.
Она никак не могла понять, что с ней не так. Раньше ей казалось, что после обретения силы она откроет для себя новый, неизведанный мир, наполненный загадками и тайнами, но на деле оказалось, что жрицы всего лишь безмолвные фигуры, смысл жизни которых заключался в выполнении обещания, данного Галевасом Богине.
Было кое-что, в чем Хести не могла признаться сама себе, – она боялась. Боялась не оправдать надежд Верховной и наставницы, боялась подвести свой народ, боялась того, во что ввязалась. Эта война…
Она остановилась на середине лестницы, чтобы перевести дух.
Если бы мать узнала, что Хести усомнилась в правильности решений Верховной, она бы ее убила.
Лагоса Неумолимая состояла в Круге Верховной и была ее правой рукой. Для нее не было разницы, как именно ты предал великую цель нуад – действиями или мыслями, – она карала беспощадно, ее голос был решающим, когда дело касалось казней или заключения в темницу. Когда Лагоса шла по коридорам крепости, жрицы отводили взгляды, разговоры затихали, всех вокруг будто сковывало льдом.
Иногда Хести казалось, что ее смерть стала благом для всех.
Будь ее мать жива, Столпы уже были бы возведены, в этом можно не сомневаться. При поддержке Лагосы Верховная была безжалостна и сосредоточена на цели. Смерть верной подруги стала для нее ударом. Утрата казалась невосполнимой. До сих пор никто не занял место Неумолимой, никто не взял на себя командование Карателями. Поговаривали, что сама Верховная отказывалась назначать на ее место кого-то другого.
«А что, если она видит на этом месте меня?» – иногда думала Хести, и ее кожа покрывалась мурашками, становилась липкой от ледяного пота.
Ей никогда не стать такой, как мать. Лагоса была непреклонной и жесткой, тогда как Хести… У нее слишком мало сил. Слишком мало уверенности в правильности поступков Верховной. Каждая ее мысль – преступление против лунного народа. Если кто-то узнает об этом, ее запрут в ледяной темнице и не выпустят до тех пор, пока она не лишится рассудка, а после сбросят с Жертвенной Скалы, потому что нуады не терпят слабости.
Даже растущая привязанность к калеке была преступлением: жрицам запрещено ложиться с людьми и даже жалеть их. В давние времена нуады породили достаточно полукровок, от одного вида которых старших жриц передергивало и теперь. Мужчин, позволяющих себе бездумно покрывать человеческих женщин, подвергают оскоплению, а женщин…
Хести с трудом проглотила ком, подступивший к горлу.
«Если меня оберегают хоть какие-то боги, то самое время вмешаться и подсказать мне, что делать дальше».
Никто не откликнулся, гром не грянул, шепот
Она медленно спустилась на первый этаж и вышла на улицу. Тяжелые мысли не давали покоя, но Хести старалась держаться непринужденно, когда к ней приблизилась одна из сестер.
– Садись в экипаж, – раздался голос из-под капюшона.
