Услышать подобное Савьер не ожидал. Он выпрямился и с недоверием уставился на Фрия, в преданности которого прежде не возникало сомнений. Учитель ни разу не позволял себе критиковать решения отца, а после – брата, но только что он поддержал Савьера, а не действующего лорда их Дома.
– Я трус, ты прав. – Он криво усмехнулся. – Мне нравится думать, что я лучше Лаверна, но при этом я ни разу не пошел против него, не сделал ничего, чтобы остановить бойню, которую он устроил.
– Время еще есть, – коротко сказал Фрий. – Я не могу заставить тебя быть смелым, но верю в то, что сумел вложить в твое сердце семя благоразумия. И, прошу тебя, Савьер, не приходи с такими разговорами ни к кому другому. Мне лестно, что ты мне доверяешь, но ведь я мог оказаться тем, кто верен твоему брату.
Савьер густо покраснел и отвел взгляд.
– Это действительно было глупо с моей стороны, – пробормотал он.
– Ступай. И береги себя.
Обнять старого учителя – вот что Савьер должен был сделать, но он слишком сильно смутился, чтобы ставить себя в еще более неловкое положение. Потому прощание вышло скомканным и немногословным: Фрий похлопал Савьера по плечу, тот кивнул и поспешил покинуть комнату. Дух его пребывал в еще большем смятении, чем прежде.
Тяжело опираясь на трость, Савьер спустился на первый этаж и замер у входа, пропуская слуг, несущих сундук с его вещами. Лаверн приказал ему отправиться в Тихое Место, чтобы сблизиться с Хести, чем поставил Савьера в затруднительное положение: врать жрице он не хотел, а говорить с ней откровенно просто не мог, опасаясь, что она передаст все Верховной.
Хести остановилась рядом с ним и поправила неизменную мантию. Она нахмурила темные брови и проводила слуг взглядом.
– И зачем мне отправляться с тобой? – ворчливо спросила она. – Неужели ты сам не справишься?
– Хотел бы я знать, – соврал Савьер.
Сблизиться с Хести – на словах это звучало просто, но только для тех, кто ее не знал.
Савьер не представлял, как подступиться к ней, с чего начать. Жрица не желала говорить с ним, даже лежа в его постели она оставалась недостижимой и далекой, как равнодушные звезды, взирающие на них.
Она была просто невыносима.
Они сели в экипаж напротив друг друга. Хести отвернулась к окошку, подперла подбородок рукой и всем своим видом показывала, что эта поездка не вызывает у нее ничего, кроме скуки.
– Долго ехать? – спросила она, едва экипаж тронулся с места.
– Долго, – откликнулся Савьер.
– И зачем тебя туда отправили? Лаверн решил наконец избавиться от калеки?
Савьер смерил жрицу хмурым взглядом и тоже отвернулся к окну.
Однако, повинуясь влиянию небесных светил или еще Трое знают чему, Хести вскоре надоело бездумно таращиться на проносящийся за окном пейзаж, и она повернулась к Савьеру.
– Ну, калека, раз уж мы должны вместе отправиться в ссылку, ты можешь мне что-нибудь рассказать.
– Звучит так, будто ты делаешь мне одолжение, позволяя говорить с тобой, – фыркнул Савьер.
– Так и есть. Но я готова выслушать какую-нибудь человеческую байку, чтобы скрасить эту унылую во всех отношениях поездку. Только сделай над собой усилие и попытайся обойтись без банальностей: я и так знаю, что людская история – сплошные войны и междоусобные разбирательства, свадьбы и похороны. Больше в ваших глупых книгах ни о чем не пишут.
– Ты читала наши книги?
– Кое-какие, – подтвердила Хести, проводя ладонью по струящейся ткани мантии.
– Значит, выбирала совсем не те, в которых…
– Ну так расскажи мне! – потребовала она. – Как твой народ относится к миру, в котором живет? Какие легенды матери рассказывают детям?
Савьер горько сказал:
– Я бы все отдал, чтобы узнать об этом.
Хести пристыженно замялась, что было совсем на нее не похоже. Впрочем, через несколько мгновений она снова спросила:
– Так ты расскажешь что-то или будешь упиваться своим горем?
Она просто невыносима.
– В преданиях и легендах люди называют наш мир Синей Жемчужиной, – нехотя начал Савьер. – Она медленно летит сквозь Вековую Тьму, а вокруг нее вращаются солнце и одна из сохранившихся лун.
– Я знаю об этом. – Хести нетерпеливо махнула рукой. – Прежде лун было три, и две из них полюбили друг друга, но, сблизившись, не справились с притяжением и столкнулись. Разбитые небесные тела рухнули на поверхность Синей Жемчужины, покрытую водой, и из осколков появились материки, а из пыли – звезды. Что-то похожее рассказывают и нашим детям.
– Выходит, кое в чем наши народы похожи, – дружелюбно заключил Савьер.
– Просто вы украли даже наши легенды, – надменно бросила Хести. – До того как нуады сошли с гор, люди были просто сборищем никчемных мясных комочков, у которых не было ни истории, ни преданий. А ваши лекари? Они переняли у нас все! Только благодаря знаниям лунного народа вы живете и здравствуете, а не умираете из-за любой болезни.
– Это неправда! – возмутился Савьер.
– Да вы даже писать не умели!
Крыть было нечем – письменность людям действительно досталась от лунного народа. Со временем она сильно изменилась, но этот факт подтверждали книги.
– А что насчет появления нуад? – спросил Савьер.
Хести хмыкнула.
