Окинув его тяжелым взглядом, она кивнула и вышла из комнаты.
Позавтракав в одиночестве, Савьер отправился на поиски Элинор. Он нашел ее в небольшом саду за поместьем – они с Джемини играли с котятами. Малыш гладил пушистые комочки и заливисто хохотал.
– Прививаешь ему любовь к животным? – Савьер медленно сел на скамью и откинулся на резную спинку.
– В моей семье все их любят, – откликнулась Элинор. – Отец разводил сов, а матушка – кошек. Думаю, любовь к животным заложена в Джемини Матерью.
Она выпрямилась и обернулась. На ее лице играл румянец, глаза блестели, а всегда тщательно уложенные волосы слегка растрепались. Она выглядела удивительно хорошо в строгом бордовом платье с белым воротником.
– Как твоя нога? – Элинор оставила малыша с котятами и подошла к Савьеру.
– Лучше.
Он не лгал: после того, как Хести помогла ему, нога перестала пульсировать и ныть. Если бы у нее был более покладистый характер, они могли бы стать друзьями.
– Ты так задумчив сегодня. – Элинор хотела присесть рядом, но вдруг передумала. – Прогуляемся?
– Конечно.
Ходить без мучительной боли – что может быть лучше? Он так давно привык к своей продолжающейся день за днем агонии, что успел забыть, как прекрасно просто идти и не останавливаться через каждые несколько шагов.
Они прошли в глубь сада, Савьер склонился над благоухающим кустом и осторожно коснулся тонких лепестков пальцами. Какой хороший день.
– Ты счастлив? – вдруг спросила Элинор.
– Думаю, сейчас я счастливее, чем был вчера, – ответил Савьер. – А что?
Она смущенно потупила взгляд.
– Я никому ничего не расскажу, – тихо сказал Савьер. – Можешь мне доверять.
– Мне кажется, – осторожно начала Элинор, – что Лаверн скоро совсем забудет обо мне.
– Откуда такие мысли?
– Его интересует только наш ребенок. В письмах он спрашивает только о нем и никогда – обо мне. Когда он приезжает, он…
Она замолчала, ее щеки покраснели.
– Ну же, – Савьер ободряюще похлопал ее по плечу, – доверься мне.
– Он даже не спит в нашей комнате, – наконец призналась Элинор.
Эти слова дались ей с трудом – она густо покраснела и отвернулась, но Савьер все равно видел ее горящие уши.
– Мой брат – своеобразный человек, – с трудом подбирая слова, сказал он. – Не стоит думать, что Лаверн не любит тебя, только потому…
– Ах, будет! – Элинор горько рассмеялась. – Он никогда не любил меня и не полюбит. Наш брак – всего лишь расчет, я понимаю это. Мы такие же чужие друг другу люди, какими были в тот день, когда он впервые приехал в наше родовое поместье.
– А ты? – спросил Савьер. – Ты любишь его?
Элинор задумчиво покачала головой. Конечно, откуда взяться любви в таком браке?
– А мне так хочется полюбить, – прошептала женщина. – Наверное, ты решишь, что мне чуждо чувство благодарности и чести, но моя душа будто птица, которую заперли в клетке. Мне хочется любви, поцелуев и ласки от мужа, хочется видеть блеск в его глазах, хочется… Я такая дура.
– Что? – Савьер опешил. – Вовсе нет!
– В Пятнадцати Свободных Землях идет война, а я думаю о каких-то глупостях.
– Любовь – это вовсе не глупости. Она способна дарить жизнь и воскрешать сущее.
– Чьи это слова?
– Аралии Шестикрылой, одной из командиров Железных Ласточек. Я читал ее дневник, – признался Савьер.
– Красиво сказано. – Элинор кивнула. – Ты правда понимаешь меня куда лучше, чем Лаверн. Приди я к нему с такими разговорами, он бы выставил меня за дверь не задумываясь.
– Неужели тебе кажется, что он настолько бессердечный?
Элинор посмотрела на него взглядом, в котором Савьер увидел ответ на этот вопрос. Он и сам знал, что сейчас брата волновала только его кровь, кровь великих императоров. Он женился только затем, чтобы продолжить свой род.
– А ты любил когда-то? – вдруг спросила Элинор.
– Не знаю.
Он вспомнил погибшую Амели, и на сердце стало тяжело. Может, в детстве он и был в нее влюблен, но в тот день, перед самой ее смертью, чувствовал… ничего. Она была ему другом, не больше. Что же касается Зоуи… Он все реже думал о ней, поглощенный мыслями о войне. Да и какое будущее могло их ждать? Захваченный идеями об исключительности собственной крови, Лаверн скорее задушит его, чем позволит связать жизнь с женщиной без семьи и имени.
– А что насчет жрицы, приехавшей с тобой?
– А что с ней? – удивился Савьер.
– Слуги видели, как она покидала твою комнату ранним утром, – смущенно сказала Элинор. – Если это не мое дело…
– Ты все не так поняла! – Савьер неловко оступился и едва не упал. – Между нами не может быть ничего… такого. Она просто следит за мной, Лаверн поручил ей это.
– Прежде Лаверн никому не позволял посещать Тихое Место, а теперь отправил сюда и тебя, и Хести. Это на него не похоже.
– Дом Убывающих Лун – его союзники.
– Присмотрись к ней, – вдруг сказала Элинор. – Эта девушка не сводит с тебя глаз.
– Она на всех глазеет.
– Вовсе нет. Думаешь, она нарядилась к ужину ради меня?
Элинор лукаво подмигнула Савьеру, и тот залился краской. Проклятие.
