Настроеніе съѣзда было бурное, насыщенное электричествомъ. Страстныя пренія завязывались и обострялись и иногда изъ конца въ конецъ по низкой залѣ засѣданій пролетали какъ будто молніи. Ибо вопросы, поднимавшіеся на съѣздѣ, задѣвали слишкомъ важные и сложные интересы, чтобы о нихъ можно было говорить безъ возмущенія и страсти.
Въ этомъ мужицкомъ собраніи можно было получить предчувствіе того настроенія, которое возникнетъ и будетъ господствовать въ первомъ русскомъ законодательномъ собраніи, свободно избранномъ и достойномъ этого имени.
Публика тоже держалась нервно. Въ залѣ было тѣсно, а желающихъ слушать было слишкомъ много, и каждое мѣсто занималось чуть не съ бою. Въ дверяхъ постоянно была такая давка, что даже членамъ съѣзда было трудно проходить.
Были среди публики люди, пріѣхавшіе изъ провинціальныхъ городовъ, изъ Екатеринослава, Воронежа, Тамбова, нарочно для того, чтобъ посмотрѣть на съѣздъ. Не пустить ихъ было бы жестоко. Иные заявляли, что отнынѣ единственнымъ предметомъ ихъ работъ будетъ устроить мѣстное отдѣленіе крестьянскаго союза.
Другіе отдавали въ пользу союза послѣдній грошъ. Въ концѣ пятаго дня засѣданій стали собирать пожертвованія и собрали 600 рублей, все мелкими суммами, и одну серебряную медаль, два кольца, медальонъ.
Чтобы увеличить цѣну медали, ее розыграли въ лотерею. Выигравшій не пожелалъ объявить свое имя, и медаль осталась въ числѣ регалій союза.
Общимъ для значительнаго большинства делегатовъ было стремленіе къ открытой и мирной дѣятельности.
Въ самомъ началѣ, при провѣркѣ полномочій, почти всѣ настоятельно требовали занесенія въ протоколъ своего точнаго имени и названія села.
— Для того, чтобы земляки дѣйствительно могли прочитать, что я былъ на съѣздѣ и говорилъ, о чемъ поручено.
Увы, потомъ многія изъ этихъ заявленій послужили уликой и поводомъ для ареста.
Больше всего страстности вносили саратовскіе делегаты; они пріѣхали изъ мѣстности, охваченной пламенемъ и уже подвергнутой усмиренію. Ихъ родныя села вкушали на дѣлѣ то, что остальная Россія въ то время могла только предвкушать. Немудрено, что они поднимали крикъ. Съ кого лупятъ кожу, тотъ поневолѣ закричитъ. Но значительное большинство, болѣе двухъ третей делегатовъ, отвергали насиліе для осуществленія своихъ требованій. Они на первомъ планѣ ставили созывъ Учредительнаго Собранія, которое и должно произвести великую земельную реформу.
Къ аграрнымъ безпорядкамъ они относились съ сожалѣніемъ и рѣшительно высказывались за мирный правовой путь. На практикѣ мѣстныя группы крестьянскаго союза постоянно оказывали сдерживающее вліяніе на развитіе аграрныхъ погромовъ. Погромы производились стихійно самою темной и некультурной частью крестьянства. При развитіи крестьянскаго союза поджоги и разгромы сокращались и часто вовсе прекращались. Напримѣръ, въ Сумскомъ уѣздѣ и въ Донской области аграрные безпорядки начались только послѣ ареста руководителей союза.
На съѣздѣ не было недостатка въ типическихъ характерныхъ фигурахъ, какія создаются только въ самой гущѣ народной жизни.
Сумскій «батька» Антонъ Щербакъ, высокій, сѣдой, съ короткими усами и пронзительнымъ взглядомъ, — какъ будто одна изъ казацкихъ фигуръ, выхваченная изъ «Запорожцевъ» Рѣпина, прямо съ полотна. Щербакъ называлъ себя, однако, фермеромъ обоихъ полушарій, ибо онъ провелъ въ Америкѣ 20 лѣтъ и имѣлъ въ Калифорніи хорошо обстроенную ферму и большую русскую семью. Въ Россію Щербакъ пріѣхалъ на временную побывку и попалъ сперва въ свои родныя Сумы, а потомъ въ тюрьму, гдѣ и просидѣлъ мѣсяца полтора или два.
Манифестъ 17-го октября выпустилъ его на волю, а теперь онъ опять въ тюрьмѣ. Сумскіе и лебединскіе крестьяне хотѣли его освободить, и его пришлось перевозить изъ города въ городъ, до самаго Харькова, гдѣ тюрьма надежнѣе всего.
Священникъ Серебрянскій, делегатъ отъ Воронежской губ., представилъ пять волостныхъ приговоровъ. Въ одной изъ своихъ рѣчей отецъ Серебрянскій назвалъ Христа первымъ соціалистомъ. — «Крестьянскій союзъ есть также союзъ христіанскій. Если бы Христосъ былъ здѣсь, онъ былъ бы вмѣстѣ съ нами».
Это — какъ бы отвѣтъ на слова Полтавскаго губернатора, сказанныя лѣтъ пять тому назадъ: — Если бы Христосъ снова сошелъ на землю, я былъ бы вынужденъ арестовать его.
За неимѣніемъ Христа, власти арестовали отца Серебрянскаго, а потомъ и другого священника, отца Мирецкаго. Мирецкаго привезли въ Валуйки и посадили въ тюрьму. Крестьяне окрестныхъ селеній пришли съ хоругвями и крестами и освободили своего пастыря, были призваны казаки, и дѣло кончилось нагайками и стрѣльбой, съ убитыми и ранеными и новымъ добровольнымъ арестомъ отца Мирецкаго, желавшаго предотвратить дальнѣйшее кровопролитіе.
Послѣ этого крестьяне подобрали свои растоптанныя хоругви и собирались въ количествѣ 30,000, съ женами и дѣтьми, итти въ Москву крестовымъ походомъ «искать правды». Удержать ихъ отъ этого предпріятія стоило большого труда.
