Двѣ крестьянки, въ ситцевыхъ кофтахъ, шерстяныхъ платкахъ и козловыхъ башмакахъ, явились въ качествѣ делегатокъ отъ женскаго схода одного изъ селъ той же Воронежской губерніи. Мужской сходъ прислалъ особаго представителя. Обѣ делегатки сидѣли смирно и внимательно слушали; говорить онѣ стѣснялись и только сжимали узелки съ различной «литературой», пріобрѣтенной въ придверной комнатѣ. Теперь онѣ еще болѣе смирно сидятъ въ тюрьмѣ…
Капитанъ Перелешинъ былъ делегатомъ отъ кустарей той же Воронежской губ. Онъ явился на съѣздъ въ мундирѣ и даже при саблѣ и вызвалъ не малый переполохъ. Кто-то изъ публики крикнулъ даже: «Долой полицію»!..
Тогда Перелешинъ поднялся и при всеобщихъ рукоплесканіяхъ сказалъ: «я — капитанъ такой то, делегатъ изъ Воронежской губ. Я никогда не скрывалъ своихъ убѣжденій и дѣйствовалъ совершенно открыто. Поэтому я пришелъ сюда въ мундирѣ».
Крестьянинъ Красновъ, делегатъ изъ Рузы, теперь сидитъ въ рузской тюрьмѣ. Крестьянинъ Балашевъ, другой делегатъ изъ Рузы, необычайно дѣятельный, съ пламенной рѣчью, присоединившій къ союзу въ самое время съѣзда большую Хотебцовскую волость, — теперь сидитъ въ Рузѣ, въ тюрьмѣ. У Балашева осталась жена и восемь человѣкъ дѣтей. Въ свое время онъ ѣздилъ санитаромъ въ Манчжурію и вернулся едва за мѣсяцъ до съѣзда.
Однимъ словомъ, какъ у Гоголя въ «Тарасѣ Бульбѣ», — кого сожгли въ мѣдномъ быкѣ въ Варшавѣ, а съ кого сняли живьемъ кожу въ турецкомъ Цареградѣ, и все добрые были казаки.
Впрочемъ, не всѣ добрые казаки попали въ турецкую неволю. И многіе изъ «намѣченныхъ къ изъятію» обрѣтаются «въ пространствѣ». Былъ, напримѣръ, на съѣздѣ орловскій крестьянинъ Бредихинъ, делегатъ изъ мѣстности, вытолкнутой событіями на путь аграрныхъ безпорядковъ ранѣе другихъ, а потому подвергнутой покоренію еще весной 1905 года. Бредихинъ сидѣлъ въ тюрьмѣ, попалъ подъ судъ и былъ приговоренъ къ довольно тяжелой карѣ, но временно отпущенъ домой. На съѣздъ Бредихинъ попалъ почти случайно, но тѣмъ сильнѣе было впечатлѣніе, полученное имъ отъ рѣчей и постановленій. Это именно онъ провозглашалъ на орловскомъ областномъ нарѣчіи:
Съ виду Бредихинъ былъ здоровый парень, вершковъ десяти ростомъ, съ простодушнымъ лицомъ, но не безъ примѣси особой орловской хитрости.
— Начальство говоритъ, что мужикъ сѣръ, — сказалъ онъ съ своей стороны съѣзду, — да у мужика умъ не чортъ съѣлъ. Мужикъ на колѣнкахъ чорта обогналъ.
Прямо со съѣзда Бредихинъ ушелъ пѣшкомъ и пошелъ бродить изъ села въ село.
Какъ-то въ январѣ онъ побывалъ въ своемъ родномъ селеніи.
— Много сдѣлау, — сообщилъ онъ на томъ же странномъ нарѣчіи, и черезъ два дня опять отправился въ путь.
Кромѣ Бредихина, есть и другіе, которые ходятъ и ѣздятъ между селъ и промежъ городовъ, опоясанныхъ чрезвычайной охраной. Нѣкоторые ходятъ попросту, съ посохомъ въ рукахъ и съ сумой за плечами. Изъ нихъ сталъ складываться новый крестьянскій типъ странника, разносящаго вмѣсто прежнихъ слуховъ новую правду…
Съѣздомъ въ Москвѣ интересовались рѣшительно всѣ, интеллигенція и рабочіе, торговцы и даже дворники. На улицѣ у входа постоянно стояли группы и разсуждали о томъ, что происходитъ на съѣздѣ. Люди почище одѣтые старались пробраться внутрь. Люди, одѣтые попроще, иногда останавливали выходящихъ и распрашивали ихъ о ходѣ преній.
— Господинъ, — обратился ко мнѣ однажды какой-то совсѣмъ сѣрый мужикъ въ чуйкѣ и бараньей шапкѣ, — о чемъ тамъ говорятъ? Слышно, землю велятъ дѣлить по-ровень.
Не было, впрочемъ, недостатка и въ простонародныхъ элементахъ, старавшихся проникнуть въ число слушателей съѣзда. Группа московскихъ мясниковъ прислала пять человѣкъ бойцовъ, прямо съ бойни, въ фартукахъ, съ поясами, чтобы заслушать рѣшенія съѣзда. Нѣсколько разъ приходили кучки хулигановъ и настойчиво просили пропустить ихъ на съѣздъ. Одна группа была особенно характерна. Предводитель ея былъ огромнаго роста, весь въ грязи и съ разбитой головой, накрестъ обвязанной бинтами. Онъ нисколько не скрывалъ, что получилъ свои раны при участіи въ патріотической манифестаціи, въ стычкѣ съ красными флагами. Но теперь у него было уже совсѣмъ другое настроеніе.
— Да пропустите насъ, да что, да какъ же, — повторялъ онъ неотступно, — да вѣдь это наше родное, мы тоже мужики. Да вы, можетъ, думаете, мы драться пришли. Да, ну его къ чорту!.. Да мы къ вамъ съ теплымъ сердцемъ, безъ всякой хитрости. Да, можетъ, вы плату хотите. Вотъ три копейки послѣднія.
Излишне прибавлять, что предводитель, да и вся группа была изрядно выпивши. Насилу удалось убѣдить ихъ, что на съѣздѣ черезчуръ тѣсно и что свѣдѣнія о крестьянскомъ союзѣ они могутъ получить на засѣданіяхъ московской городской группы.
