Уменьшаютъ жалованье старому сельскому и волостному начальству, дабы этимъ способомъ угасить ихъ рвеніе. И даже аграрные безпорядки, погашенные въ одномъ концѣ, снова вспыхиваютъ въ другомъ, какъ бѣглый огонь.
Въ Воронежской губерніи говорили о крестовомъ походѣ къ Москвѣ. Въ городѣ Тулѣ голодные крестьяне ходили толпой по улицамъ и кричали: «хлѣба, хлѣба!»… точь-въ-точь какъ въ самые худшіе, послѣдніе годы старой Франціи предъ созывомъ Генеральныхъ Штатовъ (Земскаго Собора). Трудно сказать, что выйдетъ изъ этого въ ближайшемъ будущемъ, ибо мы живемъ безъ будущаго, прихотью текущей минуты.
Что касается крестьянскаго союза, то можно сказать, что онъ заложилъ основы крестьянской демократической партіи. Несмотря на аресты и гоненія, популярность идеи крестьянскаго союза продолжаетъ увеличиваться.
Ростъ организаціи отступилъ въ глухіе уѣзды, до сихъ поръ обойденные покореніемъ. Въ такихъ уѣздахъ складываются новыя связи, составляются по-прежнему приговоры о присоединеніи къ союзу, хотя эти приговоры приходится сохранять подъ спудомъ.
Въ болѣе бойкихъ округахъ аресты и разгромы произведены, какъ сказано, съ пестриной. Есть уѣзды и губерніи, гдѣ интеллигенція захвачена въ плѣнъ поголовно. Изъ восьми врачей остался одинъ, изъ десяти учителей двое, и то одинъ уволенный. Сознательные крестьяне забраны сотнями… Въ другихъ уѣздахъ гроза пошла по-верху. Въ плѣнъ попали либеральные земцы, часть рабочихъ и то, большей частью, не самые дѣятельные. Въ деревняхъ арестованы лица, причастные къ аграрнымъ безпорядкамъ, часто первые попавшіеся подъ руку, вообще «не тѣ Ѳедоты».
Организаціи крестьянскаго союза, уѣздныя и губернскія, уцѣлѣли, хотя дѣятельность ихъ протекаетъ подъ сурдинкой и не можетъ развертываться такъ широко, какъ прежде.
Во всякомъ случаѣ можно сказать, что крестьянскій союзъ разрушилъ вѣковую стѣну, раздѣлявшую интеллигенцію и земледѣльческій народъ. Стѣна эта была во многихъ мѣстахъ подрыта работой сельскихъ учителей и деревенскихъ интеллигентовъ, но рухнула она почти вдругъ. И можно съ увѣренностью ожидать, что — какъ только русская свобода хотя немного окрѣпнетъ и получится какая-нибудь возможность политической дѣятельности, крестьянская демократическая партія сложится въ короткое время изъ кадровъ крестьянскаго союза и будетъ насчитывать своихъ членовъ сотнями тысячъ и милліонами.
Совѣщаніе происходило въ Гельсингфорсѣ на тихой, опрятной улицѣ, въ домѣ финскаго рабочаго союза. На фронтонѣ дома красовалась двойная надпись внизу по-шведски: Arbetareförening (рабочій союзъ), а вверху нѣчто совершенно невразумительное для обыкновенныхъ смертныхъ: Työväenyhdistys, что, впрочемъ, означаетъ по-фински то же самое. Помѣщеніе союза было простое, непритязательное. Деревянныя лавки, деревянныя стѣны, на стѣнахъ портреты Маркса и нѣкоторыхъ финскихъ дѣятелей и нѣсколько цвѣтныхъ гравюръ, изображавшихъ финновъ и финнокъ въ національныхъ костюмахъ, два перекрещенныхъ знамени, букетъ красныхъ цвѣтовъ и больше ничего.
Впрочемъ, для крестьянскаго союза помѣщеніе это представлялось удобнымъ пристанищемъ. Прошлымъ лѣтомъ первый крестьянскій съѣздъ собирался въ старомъ сараѣ, подъ Москвой. Второй съѣздъ засѣдалъ открыто на основаніи октябрьскаго манифеста, въ залѣ сельскохозяйственнаго общества, но за эту утлую и кратковременную открытость пришлось поплатиться такимъ разгромомъ, что, право, лучше было бы остаться при прежней сельской обстановкѣ.
Это новое всероссійское совѣщаніе, по счету третье, состоялось не безъ препятствій. Начать съ того, что дѣятельная русская администрація, перехвативъ съ дюжину приглашеній, рѣшила во что бы то ни стало воспрепятствовать съѣзду крестьянскихъ делегатовъ и съ этой цѣлью выставила у входа въ крестьянскій клубъ на Невскомъ солидную полицейскую охрану. Охрана получила приказъ, въ силу второй половины мымрецовскаго правила, «не пущать» никого внутрь въ пятницу 9 мая, до шести часовъ вечера. Къ счастью, «тащить» никого не тащили. Какую цѣль имѣлъ этотъ премудрый приказъ, сказать трудно. Иные крестьянскіе делегаты даже обидѣлись:
— Что же они думаютъ — мы дѣти малыя, другихъ ходовъ не найдемъ? Это какъ тотъ лекарь, что сталъ у голоднаго цыгана зубы вырывать, чтобы ему нечѣмъ было ѣсть…
