– Снимайте путы и гоните всех в деревню! Пусть кони будут под рукой у всадников.
Робер ухватился за гриву своего солового и вскочил тому на спину. Шад Второй затанцевал, порываясь пуститься вскачь, и маркизу стоило немалых трудов его успокоить. Шад укоризненно обернулся на хозяина и плавным галопом помчался в село, откуда раздавался непрерывный собачий вой. Воем и цокотом копыт была заполнена вся ночь. Закатные твари, вот оно! Все дело в Бире, вернее в том, что она замолчала. Эпинэ прислушался – так и есть, река иссякла. На всякий случай талигоец подъехал к самому берегу. Лунный свет играл на мокрых камнях, кое-где поблескивали лужи и лужицы – и всё!
Хорошо хоть лошадей напоили, а то колодцев тут не роют, но что случилось с рекой? Конечно, Бира не Данар и не Рассанна, но вот так взять и пересохнуть? Робер еще немного посмотрел на каменистое русло, вслушиваясь во все нарастающий вой. Псы воют к покойнику. Дурная примета, одна из самых дурных…
От грядущих невзгод отвлек разыскавший хозяина Клемент. Его крысейшество был крайне недоволен, он скалился и громко пищал. Робер склонился со спины Шада, подобрал приятеля и послал коня к дому Мильжи. Клемент замолчал, Эпинэ с некоторым облегчением вздохнул, оказалось, преждевременно. Стоило талигойцу спрыгнуть на землю, как его крысейшество цапнул хозяина за ухо. Иноходец помянул Леворукого и сбросил нахала. Крыс просеменил к двери, встал на задние лапы, уперся передними в плохо обструганное дерево и заверещал.
Женщина засмеялась. Робер с силой толкнул дверь. Мильжа и Луллак все еще спорили, на столе горела свеча и лежали лепешки.
– Нужно уходить.
Талигоец сам не знал, почему он в этом уверен.
– Ворон? – подался вперед Луллак.
– Вряд ли, но кони и собаки волнуются… Бира иссякла. Что-то будет.
– Бира?! Не может быть!
– Может. – Эпинэ подхватил вцепившегося в сапог Клемента. – Звери чуют беду лучше нас, тут оставаться нельзя. Я приказал табунщикам вернуться.
– Куда мы пойдем? – пожал плечами Мильжа. – Ты боишься, что нам не хватит воды? Или ты боишься Зла? Но земля, на которой стоит Текка, защищена. Может, Зло хочет, чтобы мы вышли за границу села, тогда мы окажемся в его власти. Нужно ждать рассвета.
– Нет! – Закатные твари, почему он так уверен?! – Если мы останемся здесь, рассвета для нас не будет. Клемент это знает, кони это знают, да и женщина во дворе…
– Что сказала хранящая?!
Она бормотала про киску и крыску, но какое это имеет значение…
– Она сказала – кто не уйдет сейчас, не уйдет никогда. И никуда. Поднимайте и уводите людей… Я поскачу предупредить Адгемара.
– Хорошо, мы пойдем в Лакку.
– Нет. Нужно уйти от реки. – Он это знает, но откуда?! – Я видел слева холмы, нам туда.
Луллак что-то ответил, Робер не расслышал. Подхватив Клемента, он выскочил к рывшему землю Шаду. Крыс верещал, пока Эпинэ седлал коня, его вопли сливались с непрекращающимся песьим плачем, а рядом смеялась и звенела своей цепью сумасшедшая.
Робер вскочил в седло, жеребец, не дожидаясь приказа, рванул к реке, проскочил иссякшее русло и помчался дальше к рыжим растрепанным кострам. Слава Создателю, Адгемар был трусом. Слава Создателю, вырвавшиеся из Дарамского лагеря почти не имели вещей. Слава Создателю, ему поверили. Белый Лис наотрез отказался кого-то посылать в Текку, но сам собрался споро. Багряные седлали перепуганных коней, сворачивали немногочисленные шатры, затаптывали костры.
Если ночь пройдет и ничего не случится, на цепь посадят его, но это лучше, чем тупо ждать беды. Все уже сидели в седлах, когда вдали послышался глухой шум. Адгемар первым пришпорил золотистого иноходца, следом тронулись и остальные. Шум стремительно нарастал, обезумевшие лошади неслись к гряде не разбирая дороги. Сзади была беда – непонятная, неотвратимая, стремительная. Всадники влетели в холмы. Склоны были высокими, наверх вело не столь уж много троп, но они успели.
Стоя на вершине, Робер с ужасом смотрел, как в долину хлынула чудовищная черная волна.
Ричард отдал бы полжизни, чтобы проснуться и увидеть прозрачную зеленую воду, ласкающую сонные скалы, вековые ели на склонах, золотистые прибрежные тростники, но ничего этого не было и быть не могло. Барсово Око исчезло с лица земли навсегда. Все еще мутная, но изрядно присмиревшая Бира пробиралась меж осклизлых камней к пролому и неопрятным водопадом низвергалась вниз, в разоренную долину.
Юноша брел вдоль нагромождения мокрых грязных камней. Камни молчали, как им и положено от века. Вчерашний безумный порыв казался сном, причем сном позорным, из тех, о которых никому никогда не рассказывают, а может, сном была эта подсыхающая на осеннем солнце грязь… Где-то здесь в лабиринте из скальных обломков бродили таможенники, которых требовалось отыскать и привести к Рокэ.
