Поиски становились безнадежными, но выручил Лово. Пес выскочил навстречу Ричарду из-за бурой от умирающих водорослей скалы. Хозяева были тут же. Коннер и Шеманталь стояли над мертвым животным, очень похожим на речную выдру, только выдра эта была длиной в восемь бье, и ее пасть украшали чудовищные клыки. Хребет зверя был перебит, а роскошный мех заляпан отвратительной серой грязью. Обернувшийся на лай Шеманталь приветствовал Дика людоедской ухмылкой.
– Вот он, озерный страх! Такой твари человека раскусить раз плюнуть, а шкура хороша!
– Вас зовет Монсеньор, – выдавил из себя Ричард.
– Прямо сейчас?
– Ну… Он сказал, как только найду.
– Дикон, будь другом… – Сегодня фамильярность адуана была особенно отвратительна, но Шеманталь генерал, а герцог Окделл всего лишь оруженосец. – Передай Монсеньору, мы быстро. Понимаешь, это самка, причем с молоком. Надо котят пошукать, если живые – им цены нет, а дохлые – не пропадать же шкурам!
– Я передам, – пообещал Ричард. Эти думают о шкурах, а не об убитом озере и не о погибших людях… Мужлан – он и с генеральской перевязью мужлан. И минеры Вейзеля довольны, еще бы, Алва обещал всех наградить, а уж бакраны только что не пляшут. Правильно бириссцы считают их скотами, только скоты могут веселиться и петь, когда столько людей погибло страшной смертью.
Меньше всего юноше хотелось возвращаться к эру, но кто и когда спрашивал о желаниях герцога Окделла? Его отправили в Лаик, вынудили остаться в Олларии, отдали убийце отца… То есть не совсем отдали, просто бросили на произвол судьбы, а Ворон подобрал. Назло кансилльеру и всем Людям Чести. Дикон вздохнул от отвращения к самому себе. Надо было отказаться, а он не смог, он вообще ничего не может, только увязает все глубже и глубже. Хорош Повелитель Скал, от которого ничего не зависит! Он – пустое место, и никто в этом, кроме него самого, не виноват. Можно было заслонить собой Оскара, уйти к бириссцам, столкнуть Алву со скалы, а он исполняет приказы и молчит.
Если б Катари знала, какое он ничтожество, она не стала бы с ним даже говорить, но королева видит в нем сына Эгмонта, главу Дома Скал, Человека Чести. Что герцог Окделл скажет своей королеве, когда вернется? Что путался в ногах у Ворона? Что восхищался своим эром? Штанцлер прав – у маршала нет ни совести, ни души, он – убийца и безумец, но он побеждает, он красив как демон и он отец всех детей Катари.
…Сона приветствовала хозяина радостным ржанием. Моро стоял рядом, недобро кося глазом и роя копытами землю. Значит, Алва неподалеку, но где? Юноша подошел к Соне и положил руку ей на холку, ища поддержки у единственного близкого существа. Сперва Дик злился на эра, пересадившего оруженосца на кобылу, теперь был этому несказанно рад. Сона, даром что полусестра Моро, отличалась покладистостью, добрым нравом и вообще была умницей, красавицей и лучшей лошадью на свете! Эру Августу не понравилось, что Ричард Окделл взял у Ворона мориску, но жизнь всадника на войне зависит от коня. Кансилльеру не понять, а вот Алва – воин до мозга костей. Дик вспомнил своего эра, каким тот был на Дарамском поле. Если б Рокэ всегда оставался таким…
Ричард Окделл прервал опасные размышления – он не предаст память отца, Талигойю, Катари… Через два с половиной года он освободится от присяги, а пока надо ждать, не забывая, кто друг, а кто враг. Рокэ Алва – враг Талигойи и враг Окделлов, и с этим ничего не поделать.
Юноша поправил воротник и отправился на поиски. Какой-то минер сообщил, что Монсеньор у водопада с господином Вейзелем, и Дик послушно поплелся в указанном направлении. Сержант не обманул – маршал и впрямь сидел на упавшем стволе, с вежливым вниманием глядя на застывшего перед ним Вейзеля.
– Рокэ, – голос артиллериста казался деревянным, – вам не пришло в голову проехаться вдоль реки?
– Нет, – кэналлиец спокойно выдержал взгляд бергера, – а что там? Яблони зацвели?
– Там то же, что и здесь! Грязь, камни и ничего живого!
– Я так и думал, – все так же спокойно заметил Ворон. – Смотреть на это нет никакого смысла.
– И это наделали мы!.. Я! Это я рассказал вам про сель, и я заложил мины.
– И отменно заложили.
Рокэ поднялся.
– Курт, соблаговолите прекратить истерику. Если вы ждете, что я возрыдаю вместе с вами и начну кататься по земле и голосить о собственной греховности, я вас разочарую. Я сделал то, что считал и считаю правильным. Что до вашей совести, договаривайтесь с ней побыстрее. В конце концов, вы – солдат и выполняли приказ. Когда мы вернемся, можете переселиться в храм и биться головой об пол сколь душе угодно, а сейчас извольте готовить штольни для взрывов.
– Рокэ!
– Каждому свое. Вам – закладывать мины, мне – писать ультиматум.
– Какой ультиматум после того, что вы натворили?!
– Вы мне надоели, Курт, а ультиматум очень простой. Если Адгемар не примет наших условий, с Равиатом случится то же, что с долиной Биры.
– Это невозможно! Там совсем другой грунт, и…
