Один дом был настолько нелеп, что заставил меня подойти поближе, потому что вначале показался результатом оптической иллюзии. Дело в том, что у него была совершенно перекошенная набок мансарда, у которой один скат был короче другого, а конек смещен от центра. Казалось, что еще мгновение – и мансарда заскользит вниз, ухнув на землю. Неужели, люди, которые ее строили, были настолько пьяны или вообще не пользовались измерительными инструментами? Приглядевшись, я понял причины этого архитектурного изыска. Дело в том, что раньше это был дом с односкатной крышей и небольшим чердаком. Хозяева, когда решили расширить постройку, не стали сносить весь чердак, а просто «нарастили» его, закрыв потом такой странной, сдвинутой на бок крышей.
По моему скромному мнению, ничего в этом поселке не радовало глаз. Может, творческих людей и вдохновлял тот факт, что они живут среди кривых стен и самодельных разрисованных пристроек, но я бы предпочел аккуратные разумно спроектированные коттеджи с большими каминами, ровными дорожками и лужайками, расчищенными от кустарников.
К тому же многие местные жители имели пристрастие выставлять свои произведения на всеобщее обозрение поближе к проездным дорогам. Видимо, это и называли тут «вернисажем». На ближайшем перекрестке под навесом я увидел с дюжину картин, скульптур и вышивок. Скучающий юноша, присматривающий за всем этим добром, проявил ко мне сдержанный интерес, охотно указав, как пройти к дому Агаты.
Надо сказать, что жилище семьи Тремонт на общем фоне выглядело еще вполне прилично. Узкий двухэтажный дом был выкрашен свежей охристой краской, предохраняющей древесину от гниения. Слева к дому была пристроена небольшая галерея с открытой террасой, которая вела к еще одному охристому строению, напоминающему амбар с печной трубой. Видимо, это и был тот самый флигель, который раньше сдавался постояльцам.
У подъездной дороги была еще одна постройка, большая и основательная, из трубы, несмотря на теплую погоду, валил дым. Судя по широким воротам, раньше здесь был гараж, правда, теперь ворота были надежно закрыты и почти вросли в землю. Зато боковая дверца была наполовину прикрыта, так что я заглянул внутрь. Как оказалось, именно здесь Агата обустроила свою мастерскую. В углу была сложена внушительная печь для обжига, в центре стоял гончарный круг, на длинных столешницах были расставлены краски и глазури, а также полуготовые изделия. В помещении не было ни души, так что я пошел дальше к дому.
В галерее обнаружилась еще одна открытая дверь, которая вела на уютную кухню. Здесь я и нашел Агату в компании Родриго Кортеса, что меня слегка раздосадовало. Совершенно не было желания получить от него вторую порцию обвинений.
***
– Что вы здесь делаете, Бартоломью?! – спросил он меня в своей обычной светской манере.
– И я мог бы у вас спросить то же самое.
– Мисс Тремонт пригласила меня на чашку кофе. Я не слышал, чтобы вас тоже сюда приглашали.
– Ну что ты, Род, – Агата смутилась и начала греметь посудой. – Сейчас я заварю свежий кофейник.
Я заметил, что чашки у Агги были собственного производства, кривоватые и со сколотыми ручками, видимо, те, что не годились для продажи.
– Мисс Тремонт пригласила меня еще вчера. Точнее нас обоих с Эми. Ведь она тетя моей супруги.
Повисло молчание. Судя по потрясенному выражению лица Кортеса, он об этом не знал. И с чего бы ему знать? Если он работает в «Доме искусств» всего пару-тройку лет. В поселке наверняка давно не вспоминали о Коэнах и их родстве с Тремонтами. Однако меня все равно удивило, насколько в Джаспер-Лейк любят двусмысленности и недомолвки. Интересно, сказала ли Миранда своему новому возлюбленному, что я был ее мужем, или представила меня в качестве «старого приятеля»?
– Вы провели здесь все утро? Как вы оказались на берегу? Ведь «Дом искусств» стоит в стороне от поселка, – пошел я в атаку.
– Нет, я зашел к миссис Роупер. Выразить ей поддержку, когда узнал, что именно она… нашла Берни. По какому праву вы меня расспрашиваете?
– Думаю, полиция будет скоро всех опрашивать. Наверное, мне не стоит говорить, но скоро это будет объявлено официально. Миссис Гаспари не покончила с собой. Она была убита.
Чашка выпала из пухлых пальцев Агаты и запрыгала по полу, покрытому старым линолеумом. Ручка отвалилась окончательно.
– Что? Как такое возможно? Кто мог? Это невозможно! Почему Берни?
Я подождал, пока они закончат задавать вопросы дуэтом.
– О, господи! – Кортес закрыл лицо руками. – В голове не укладывается. У Берни не были ни единого врага во всем свете. Ну кроме… вас. И вашей жены.
– Послушайте, Кортес, придержите лошадей. Я отвез миссис Гаспари домой, а потом сразу же поехал к себе в отель. Долго еще продолжалась вечеринка?
– Да, нет… – куратор и Агата переглянулись. – После выходки Берни настроение было испорчено. Маэстро Мингела сказал, что тоже устал, и ушел в свою комнату. Мы выпили, может быть, еще по бокалу, а потом все стали расходиться. К тому же у нас не так много обслуживающего персонала, так что надо было дать им время прибраться.