— В прошлую войну мой батальон сутки сдерживал два полка наппонских королевских карабинеров. Шесть десятков моих людей и трое ротных командиров полегли, а я отделался осколками в бедро и руку.
Дженхолл отметил одну странность: по возрасту и наградам комендант давно должен бы быть генералом, а он всё ходил в вице-бригадирах.
— Гражданин капитан, этой бумаге уже полгода, а я в день подписываю добрых полсотни… — комендант отдал документ Дженхоллу, — я отвечаю за безопасность базы и окрестностей; все патрули, блокпосты и мобильные отряды вплоть до границы — всё на мне. Это слабое извинение, но я, право, не помню, чтобы я её подписывал. Должно быть мои люди что-то перепутали, я ещё их расспрошу. Также я прикажу открыть все наши архивы, может, ваши агенты ещё что-нибудь найдут…
Дженхолл подивился такому содействию и спросил:
— Скажите, гражданин Фицуорт, к вам заходил секунд-лейтенант Рэмсдой?
— Да. После того случая я вызвал его, сказал ему, что он либо раздолбай, либо хуже того, раз его подчиненные заняты такой дрянью, а он об этом ничего не знает! Я посоветовал ему уйти в отставку, не дожидаясь, пока его не выгонят пинками из армии. — Фицуорт грохнул кулаком по столу.
— А что вы можете сказать о капитане Грейси?
— Грейси… он честный служака, хотя склонен к мелочности, и характер у него… так себе.
Дженхолл встал, поблагодарил Фицуорта, а тот, сжав руку агента, с горечью вымолвил:
— Какой позор, куда катится армия Республики? Вы уж изловит е всех этих… наркодельцов, они на всех нас бросают тень. Если что-то будет нужно — только скажите, я всё предоставлю. Эх, сказал бы мне кто лет двадцать назад, что наши солдаты будут возить наркотики целыми грузовиками — я бы ему в морду дал.
«Занятно…» — подумал Дженхолл. Комендант был первым военным в Барандаре, изъявившим желание помогать расследованию. Но хорошее настроение, оставшееся у шефа после этой встречи, улетучилось как утренний туман, когда прибежавший в комендатуру Рейдер доложил:
— Военная полиция арестовала Дасторди!
— Интересно, им голова нужна только чтоб фуражки носить? — в сердцах бросил Дженхолл и побежал за Грейси. Поиск продлился недолго, и два капитана встретились посреди широкого плаца перед гауптвахтой.
— День добрый, гражданин агент! — весело поздоровался Грейси, но по выражению лица Дженхолла понял, что тот уже всё знает и вовсе не разделяет его радости.
— Капитан, вы хоть раз можете сначала посоветоваться со мной, а потом сделать? Где Дасторди? И вообще, на каком основании вы его арестовали? — Дженхолл, не дав Грейси ответить, пошёл в сторону гауптвахты. Разговор со связным откладывался.
***
Допрос задержанного майором Тамайо бармена Дженхолл был вынужден поручить Эльдару, который с охотничьим азартом принялся за дело.
Если бы дело вели военные, то допрос, скорее всего, свёлся к мордобою и угрозам, но Эльдар отринул эту тактику после краткого ознакомления с имеющийся информацией о задержанном. Грубая сила хороша против слабых духом, а субъект, с которым ему предстояло иметь дело, к таковым явно не принадлежал.
Он велел привести своего «клиента», но не в голую и унылую допросную, а в кабинет начальника гауптвахты. Маранца ввели и усадили перед Эльдаром, занявшим кресло начальника. Конвоиры по знаку агента расковали своего подопечного и удалились. Некоторое время Эльдар пристально разглядывал своего визави, который угрюмо взирал на агента из-под нависающих черных бровей. Эльдару он показался похожим на затравленного горного волка, зверя-символа Маранистана.
— Ну что, сеньор Марлито, у меня к вам пара вопросов… — обратился Эльдар к нему на лоудитском.
— Катитесь к дьяволу с вашими вопросами!
Подобный ответ нимало не смутил агента: тот пожал плечами и продолжил самым дружелюбным тоном:
— Не хотите говорить — не надо. Давайте я вам кое-что о вас расскажу, — Эльдар раскрыл лежавшую перед ним папку, — Альбино Марлито, 37 лет, маранец. Участник вооруженного мятежа в Мараншире десятилетней давности, боевик МОА со стажем. В розыске за убийство военнослужащего, терроризм, участие в незаконных формированиях. Героическая у вас биография…
— Что, пожизненным пугать будете? Вот мне ваше пожизненное! — маранец смачно плюнул.
— Зачем пожизненное, сеньор? Вы разве не слышали про закон о военном положении?
Закон о военном положении был замечательной вещью — он разрешал применение «исключительной меры социальной защиты» для лиц, совершивших тяжкие преступления на территориях под военным положением. Поэтому в Мараншире, где было оно было введено, суды могли беспрепятственно выносить смертные приговоры маранским боевикам.
— Лживые вы мрази, эзраки! Всюду трубите о своих гуманных законах и правах человека, но всегда у вас есть лазейка для обделывания грязных делишек!
— Положим, я с вами соглашусь. Но как же вы, герой и борец за свободу, связались с обычными бандитами? — Эльдар стал говорить тихо, вкрадчиво. — Разве Чертаньо, которому вы служите, есть дело до свободы Маранистана? Нет. Ему нужны лишь те деньги, которые можно заработать на войне и наркоторговле.
