Горничная выдала девушке тот наряд, с которым ей явно было не жаль расставаться. Мышино-серое платье из дешёвой шерсти с узором в слабую бежевую клетку смотрелось поношенным до прискорбного состояния. На юбке имелись широкие накладные карманы, а её подол прикрывал щиколотки. К платью прилагался строгий жакет из более грубой и тёмной шерсти. Он застёгивался на крупные старомодные пуговицы и пропах кухней так, словно подле него только что варили щи из кислой капусты и пекли сдобу. Но Варя решила, что это даже к лучшему.
Она спешно оделась, надела высокие ботинки на шнуровке, а волосы вместо привычной косы заколола на затылке так, чтобы спрятать их под шляпку. С собой девушка взяла светло-коричневую шаль и немного денег, а после выскользнула в коридор, где царила тишина.
Смольный опустел. Все ушли на воскресную службу, если не считать дежурного швейцара и ещё нескольких служащих.
С бешено бьющимся сердцем девушка прокралась по коридорам в страхе быть пойманной в любой миг. Этот же страх сделал её донельзя осторожной. Варя успешно добралась до служебной двери, которая запиралась разве что на ночь, и выскользнула прочь, в серое петербургское утро.
Очутившись в саду, она опустила голову пониже и покрылась шалью так, чтобы частично спрятать лицо, якобы от моросящего дождика, а затем прошла к хозяйственным постройкам, которые обогнула стороной и, сделав большой крюк, вышла в город.
Внутри всё дрожало от страха и напряжения. Но Варя успокоила себя тем, что это не первый её побег и уж точно не последний, раз уж она оказалась втянутой в эту историю. Все действия направлены во благо. Особенно если Пётр что-то узнал, но отказался делиться информацией.
Воронцова поймала первый попавшийся экипаж. К несчастью, оказавшийся открытой пролёткой, но возница заблаговременно поднял откидной верх, чтобы сберечь сиденье сухим.
Варя легко без его помощи запрыгнула на подножку и юркнула под крышу, чтобы поскорее спрятаться от посторонних глаз.
Возница, долговязый и большеротый до смешного, оглянулся на неё и без всякой эмоции на рыбьем лице спросил:
– Ну что, барышня, куда едем-то?
– На Екатеринославскую улицу. Только, пожалуйста, как можно быстрее, – а затем торопливо добавила: – Погода портится. Не хочу намокнуть.
Возница тряхнул вожжами, и серая в яблоках лошадка потянула экипаж прочь от Смольного.
– А поточнее бы адрес? Нумер дома знаете? – Он снова мельком оглянулся. – А то улица большая и вся ломаная. Да ещё и одна половина её на этой стороне, другая – за Обводным каналом, а мост там, где казачьи казармы.
Варя выудила из кармана обрывок объявления, которое прихватила с собой.
– Мне нужен обувной магазин Апраксина, а номер дома я не знаю.
После краткого колебания она протянула кусок листовки вознице. Тот вскользь глянул и возвратил ей.
– Не припомню там такого магазина, – возница задумчиво пожевал щёку изнутри. – Нет. – Он уверенно покачал головой. – Точно нет никакого Апраксина на Екатеринославской.
– Как нет? – Варя уставилась в листовку так возмущённо, словно клочок бумаги её обманул. – Но тут же сказано: магазин Апраксина, Екатеринославская улица.
– Да мало ли что там сказано, – фыркнул возница. – Может, бумажка старая. Или адрес они сменили.
Растерянность холодная и липкая сковала тело оцепенением. И правда, с чего она взяла, что этот листок что-то значит?
Варя откинулась на сиденье и закрыла лицо ладонями.
– Так что, едем иль нет? – донёсся до неё недовольный голос возницы.
– Не знаю, – пробормотала девушка.
– Что значит не знаете, барышня? – возница в изумлении натянул поводья и остановил экипаж прямо посреди улицы. – Или говорите, куда едем, или сходите, не сочтите за труд. Недосуг мне вас по городу без цели катать.
– Да-да, – Варя отняла ладони от лица и спросила: – А не знаете ли других обувных магазинов на той улице? Или, может, сапожника Апраксина, но в ином месте?
Позади им посигналил автомобиль. Резкий звук клаксона заставил возницу вновь подогнать лошадку и поехать дальше.
На минуту-другую он задумался, и Варя успела было отчаяться, но тут мужчина сказал:
– Есть вроде бы один, прямо напротив трактира или портерной. Но вывеску я не помню. Кажется, «Сапожник» и есть, без всякой фамильи. Поедем?
– Поедем.
– Заплатите тогда сразу, барышня. Не серчайте. Уж больно вы чудная.
Воронцова не обиделась. Она и сама виделась себе со стороны странной и невообразимо глупой, словно наивная девица из деревни, а не образованная смолянка, которая знает несколько языков.
Девушка расплатилась и снова села поглубже под откидным верхом, закуталась в шаль поплотнее, а затем повторила просьбу:
– Поскорее, пожалуйста.
Возница кивнул и подстегнул лошадку, насколько ему позволило движение. К счастью, пасмурное воскресное утро освободило дороги от заторов. Экипажей было немного, а машин и того меньше, поэтому добрались меньше чем за полчаса.
