– Пожалуй, соглашусь с тобой. О твоей протекции лучше вообще никому не знать. А этой девушке и вовсе пока не следует озвучивать свои планы об уходе, покуда она зависит от казённого содержания.
Варя знала, что маменька поймёт.
Они пошли чуть быстрее.
Когда Воронцова оглянулась снова, Якова на дорожке уже не было.
Ушёл? Зачем же вовсе приходил? Убедиться, что она здорова? Потребовать обговорённое вознаграждение? Или же отправился на их место у реки, чтобы дождаться встречи с ней? Быть может, даже надеялся на эту встречу.
Варя отогнала ненужные рассуждения и вновь увлеклась беседой с матушкой. Вместе они возвратились в институт, где в пустом классе составили послание для старшей сестры и её мужа с просьбой похлопотать за милую пепиньерку. Затем Варя проводила маменьку до швейцарской, где они обнялись на прощание.
– Ты обещала мне. Не забудь, – строго шепнула Капитолина Аркадьевна, хмуря идеальные брови.
– Да, мой добрый ангел, – весело ответила Варвара и поцеловала мать в щёку.
Но едва матушка покинула институт, Варя развернулась и пошла к дверям во внутренний сад.
В коридорах Смольного, как и всегда в субботу, царила благородная тишина. Некоторых девочек забрали на выходные домой. Оставшиеся были заняты дополнительными занятиями, выполнением домашних заданий или рукоделием. Пасмурная погода, которую матушка окрестила чудесной, чтобы побыть с дочерью наедине, никак не способствовала скорому выходу на прогулку. Ко всему прочему заморосил мелкий дождик. Но даже он не помешал Варе на пути к цели. Она твёрдо решила: если никто её не остановит, улизнёт на десять минут только ради краткого разговора с Яковом, а потом сразу обратно.
Ей встретилась лишь уборщица, которая натирала полы в одном из классов. На Варю она не взглянула, поглощённая собственной незамысловатой работой. Поэтому Воронцова покинула институт незамеченной и сразу поспешила уйти подальше от окон.
Холодная морось, словно пропущенная через сито, сыпала с небес. Сквозь водяную взвесь очертания далёких предметов размывались, становясь нечёткими. Промокнуть под таким дождём было сложно, но и долго находиться в промозглой сырости желания не возникало, оттого Варя и ускорила шаг, едва оказалась в алее под сенью облетающих деревьев. Мокрые, скользкие листья скрипели под башмаками. Зонт Воронцова не взяла, боясь быть пойманной в момент побега, а осенняя шляпка едва скрывала голову, что делало погоду ещё более неприятной для прогулки.
Оглянувшись на бегу несколько раз, она убедилась, что следом никто не идёт. К счастью, впереди дорожка также пустовала.
У кустов живой изгороди, почти уже совсем голых и колючих, Варя спешно свернула на тропинку к реке. Она слишком торопилась, чтобы как следует оглядеться по сторонам, поэтому и не сразу заметила, как стоявший за толстым дубом силуэт метнулся к ней.
Краем глаза Воронцова уловила какое-то движение, чересчур порывистое для дружелюбной встречи с человеком, которого с нетерпением ожидал. Инстинктивно Варя отшатнулась как раз в тот момент, когда рука нападавшего уже почти схватила её за плечо. Одного взгляда хватило, чтобы горло сдавило от испуга.
В подкараулившем её мужчине Воронцова признала Штыка.
В мгновение ока он обогнал девушку, и его рябое лицо, изуродованное кривым шрамом и заросшее бурой щетиной, оказалось прямо перед ней. Он сузил водянистые глаза и ощерился.
– Здрасьте, барышня, – с этими словами он схватил Варю и дёрнул на себя, лишая опоры.
Она попыталась закричать, но успела лишь сдавленно пискнуть, когда мозолистая, пахнущая кислой капустой и табаком рука зажала ей рот и нос, не давая дышать. Другой рукой Штык развернул девушку и прижал к себе спиной, больно стиснув. Что-то упёрлось под рёбра.
– Ни звука. Дёрнешься – зарежу, – пригрозил он.
Варя замерла, подняв руки, будто сдавалась. Тогда Штык ослабил хватку, чтобы она могла дышать, а нож развернул удобнее. По блеснувшему чуть ниже груди лезвию побежали дождевые капли.
Страх вытеснил все прочие здравые мысли. Воронцовой даже подумалось, что она вовсе ошиблась и это Штыка она увидела на тропинке, но издали приняла за Якова. А то и вовсе Яков выманил её. Это оказалось бы досадной оплошностью. Лучше бы оставалась в институте и более не высовывалась, как и обещала маменьке. Бедная её родительница! С ней сделается удар, если она узнает!
– Мне уплочено тебя убить, барышня. – Его горячее смрадное дыхание касалось щеки, и Варя зажмурилась в попытке хоть немного отвернуться из-за острого отвращения, с которым не могла совладать. – Ну-ну. Не нужно меня бояться, – он сипло засмеялся ей в ухо. – Того, кому ты дорогу перешла, сегодня поутру фараоны загребли прямиком из конторы. – Воронцова сообразила, что говорит он про стряпчего, а вовсе не про Зимницкого, фамилии которого, скорее всего, не знал. – Так я и подумал: чего такую красивую барышню губить почём зря?
Его влажные губы впились в челюсть под ухом в коротком звонком поцелуе.
Варю передёрнуло, и она повела плечом, чтобы прекратить это.
Но Штык будто не заметил и также негромко произнёс:
