– Умный – гору обойдёт.
– Напрасно Вы так, Дмитрий Михайлович, в горах-то подъёмников нет, а у нас тут – смотрите, какая красота. «Турболифт» называется.
– А я вот слышал, – влез в генеральскую беседу нетерпеливый Коля, – что и в горах бывают подъёмники. Вот, говорят, в Геленджике канатную дорогу строить собираются, на Маркотхскую гору, кажется.
Товарищ Мясников возмущённо воздел глаза к потолку коммуникационной башни и незаметно показал Половинкину мощный четырёхпалый кулак. Коля спохватился, стушевался и замолк.
– Маркотхский хребет, – рассеянно поправил Карбышев, снова отворачиваясь к Рокоссовскому. – Так вы говорите, что у нас с авиацией такое особенное?
– Пока ничего, – несколько смущённым тоном ответил командующий, – извините, Дмитрий Михайлович, невольно вас в заблуждение ввёл.
Карбышев улыбнулся.
– Извиняю, Константин Константинович. А теперь выводите.
– Дело в том, что существенной потребности в истребительной авиации у нас на текущий момент нет – ПВО наше вы себе прекрасно представляете.
– Представляю, – кивнул Карбышев. – Да и под Москвой истребители сейчас нужнее, что говорить.
– Да. Однако Ставка в ближайшее время намерена предоставить нам до восьми современных бомбардировщиков.
Генерал-лейтенант неопределённо хмыкнул.
– Восемь машин… Константин Константинович, вы же понимаете, что без истребительного прикрытия, без соответствующего обеспечения что восемь, что восемьдесят – одинаково обречены на немедленное уничтожение авиацией и ПВО противника.
Рокоссовский сдержанно улыбнулся.
– Извините, полагаю, после знакомства с представленными Ставкой документами вы своё мнение перемените.
Что-что, а соображал Карбышев быстро.
Генерал-лейтенант посмотрел в узкое окно вниз, на ангары седьмого яруса.
– Машины союзников? – произнесено это было уже вполне утвердительным тоном. – Какова бомбовая нагрузка?
– Пятнадцать тонн.
Коля восторженно пискнул: у огромного ТБ-7, который он и видел-то только на картинке, – четыре тонны, а у иногда прилетавших на их жёлтый аэродром ДБ-3 – всего-то две с половиной.
– Это что же, стратегическая авиация? – поразился Карбышев.
Рокоссовский покачал головой.
– В том-то и дело, Дмитрий Михайлович, именно что тактическая. Могут и в штурмовом качестве, полагаю, применяться. Правда, с пилотами сейчас некоторые проблемы – но решаются.
– И что же это Ставка в такой ответственный момент неожиданно расщедрилась? Я, впрочем, не авиатор, но, насколько понимаю, эффект от применения таких самолётов может быть грандиозный.
– Москва держится, как вы знаете, и держится уверенно. Вариант применения авиации союзников в обороне столицы рассматривался, но существует немалый риск утратить машины в массовых воздушных боях. А это – сами понимаете. Возобладало мнение, что большего эффекта можно достигнуть, атакуя коммуникации противника на территории Белоруссии. Ставка предполагает перейти к планомерному уничтожению инфраструктуры снабжения немецкой армии – формируется единое руководство партизанской борьбой, готовится большое количество диверсионных групп ОМСБОН… собственно, товарищ Мясников может внести ясность.
– Могу, – сказал товарищ Мясников, почёсывая шрам на лодыжке.
– И пятнадцатитонные бомбардировщики… – задумчиво произнёс Карбышев, – оригинальный подход к вопросу. Оригинальный, но главное – резону отнюдь не лишён.
– Нам предстоит в ближайшее время выработать соображения по данному вопросу, – сказал Рокоссовский. – От вас – как специалиста по обороне – Ставка предполагает получить комплекс мер, направленных на обеспечение безопасности лагеря.
– Ну что же, – улыбнулся Карбышев, – предварительное мнение я готов огласить прямо сейчас. Моё – как специалиста по обороне – мнение таково: пора переходить от обороны к наступлению.
