Он не знал и, наверное, не хотел знать. Он вообще был удивительно спокоен, как будто всю жизнь готовился к чему-то такому важному, о чём ни за что не догадаешься, пока оно не наступит. И вот оно наступило – и ты точно знаешь, что всю жизнь шагал по невидимой, но очень важной дороге, именно к этому самому пункту назначения. И пройти осталось, может быть, пару шагов; главное, пройти их как следует, потому что путь-то уже проложен – всей твоей жизнью и проложен, – надо только найти в себе малую толику силы, чтобы дошагать его как следует.
Коля вышел из турболифта вслед за товарищем майором. В помещении коммуникационной башни мрачный Окто выспрашивал о чём-то не менее мрачного Старкиллера.
– М? – спросил Мясников.
– Здравия желаю, – по-русски сказал легионер.
– Желаю здравствовать. М?
– Ничего. Возможно…
Он повернулся к Половинкину.
– Ничего я не чувствую, – устало сказал Коля. Он смутно понимал, чего хотят от него Старкиллер и Окто, но мысль о том, что местонахождение человека можно определить, просто «почувствовав», по-прежнему казалась ему дикой.
– Лады, – сказал Мясников. – Отставить мистику. Предложения?
– Надо запросить «Палач», у них есть карты там…
– Нет таких карт, – покачал головой Окто, – сенсоры позволяют отличить живой объект от дроида, определить направление движения, примерно так.
– Малая группа, грузовик либо легковушка. На месте потрошить не станут, так что курс, скорее всего, в расположение ближайшего немецкого штаба…
– Нет, – сказал Старкиллер, – её повезут в столицу Державы Рейх.
– С чего бы? Хотя…
– Я чувствую.
Мясников сперва фыркнул, но поймал взгляд Половинкина и осёкся.
Взгляд у Половинкина стал стеклянный.
– Да, – сказал Коля, морщась так, будто его кололи невидимыми иголками, – Берлин.
Майор быстро развернулся к ближайшему стационарному вычислителю, уверенно тыча пальцами в экран, вызвал блок картографических программ.
– Если это немецкий осназ, – сказал Окто, через плечо Мясникова наблюдая за его действиями, – то и авиация у них должна быть своя.
– Аэродром всё равно нужен, – возразил Коля, постепенно выходя из неожиданного «прозрения» и поддаваясь общему азарту.
– Шторьх… – задумчиво произнёс майор, выстукивая пальцами команды, – да нет, такой ценный груз – вряд ли.
Легионер неожиданно нахмурился и присвистнул:
– Маячок, – сказал он, отслеживая пальцем отметку на экране вычислителя.
– Мы отслеживаем обе метки Старкиллера, но в разных местах. Одна… на базе. Подтверждается, Лорд Вейдер.
Владыка ситх снова сжал кулаки. Подлокотники кресла жалобно треснули.
– Меня не интересуют подтверждения, флаг-капитан. Предоставьте мне информацию о втором маяке.
– Да, мой Лорд, – быстро ответил Банну.
Он щёлкал вычислителем, подслеповато щуря глаза, и Владыка ситх испытал мгновенный прилив тёмного раздражёния. Созерцание физической немощи угнетало. Созерцание слабости – сознание слабости – угнетало.
Офицер флота вполне в состоянии позволить себе если не киберимплант, то хотя бы заурядную операцию на глазах, подумал Вейдер. Впрочем, это может быть скорее психологической слабостью… флаг-капитан щурится и сутулит плечи не потому, что стар, а потому, что чувствует себя старым.
За непроницаемо-чёрной маской тёмный джедай позволил себе мрачно усмехнуться, но додумывать эту мысль не стал.
– Есть метка, мой Лорд! – воскликнул Банну. – Судя по данным аппроксимационного блока, траектория… Вы были правы, мой Лорд.
