– «Палач» подтверждает: Берлин. Либо окрестности.
– Это нам без разницы, – мрачно сказал Мясников, откидываясь в кресле. – Самолёт?
– Судя по скорости – да.
– Это точно Эклипс? Откуда у неё маячок?
– Я отдал ей свою куртку, – сказал Старкиллер, отводя глаза.
В иных обстоятельствах Коля почувствовал бы себя неловко: это он должен был отдать Юно свою шинель. Но сейчас не до глупых терзаний. Хорошо, что у Старкиллера, оказывается, вся одежда нафарширована радиостанциями. То есть, конечно, на мысли наводит, но – хорошо.
– Что будет, если её заставят переодеться? – спросил он.
– Заставят, – сказал Мясников, – я бы заставил, а гансики не глупее. Потеряем маячок.
– Почти четыре стандартных часа форы, – заметил Окто, проводя пальцем по экрану вычислителя, – ваши аппараты уже не догонят. Предлагаю запросить «Палач». Звено СИД принудит вражеский транспорт к посадке – мы дойдём на спидерах, побьём охрану и заберём Эклипс.
Но Мясников, напряжённо о чём-то размышляя, хлопнул ладонью по контрольной тумбе:
– Бомбардировщики пришли? Нет?
– Какие бомбардировщики? – спросил Коля.
– Голову включи. Ставка обещала восьмёрку СИДов перекинуть на нашу базу.
Окто уже повернулся к другому вычислителю:
– На стойке наблюдаю только один.
– Ходу, парни, – сказал Мясников, рывком подымаясь из кресла, – для разнообразия хотя бы проверить надо.
