– Кхм… Гхм… а, зараза! Лейтенант, старшой! Ты как здесь оказался?
Снесённый бегущим Мясниковым артиллерист Гхмертишвили поднялся и огляделся по сторонам, рассеянно отряхивая галифе. Коля подобрал с пола и протянул ему обмотанную мешковиной палку, выбитую из рук при столкновении.
– Знамя хочу повесить, на башню снаружи. Здравия желаю, товарищ майор.
– Знамя? – удивился Мясников. – А да, верно. Молодец, гхм, кгхм… лейтенант.
«А заскучал грузин», – подумал Коля. – Орудий-то всё равно в лагере было мало, а артиллеристов, поди, много – кто с Большой земли, кто из окруженцев. Полковники, майоры и прочие капитаны азартно порасхватали себе все пушки, а скромный лейтенант Гхмертишвили, первое-то время бывший незаменимым, оказался, прямо скажем, не у дел. Вот и рвался – то в пехоту, то флаг вешать.
– Нельзя крепости без флага, праздник же.
– Убедил. Свободен, так держать. Половинкин, не спи, не спи для разнообразия.
– Я не сплю, товарищ майор, – пробормотал Коля, вываливаясь вслед за Мясниковым на площадку перед внутренними ангарами.
Он уже знал, что инопланетные истребители шасси не имели, а на рёбра светопоглощающих поверхностей могли садиться лишь в крайнем случае, с риском обломить края этих самых поверхностей. В качестве стартовой и посадочной позиции СИД-аппараты использовали особые горизонтальные стойки, типа вешалок для пальто, только без крючков. Поэтому индивидуальные ангары с эстакадами были организованы прямо в крепости на седьмом этаже, то есть – ярусе. Очень удобно: с одной стороны самолёты вылетали и возвращались, а с другой – изнутри – обеспечивался полный доступ для пилотов, механиков и прочего соответствующего люда.
Сейчас на площадке возле второго – единственного занятого – ангара переминался с ноги на ногу крепкий скуластый паренёк в основательно умятой военной форме.
– Уф, – сказал Мясников, утирая четырёхпалой ладонью пот, – до чего ж я старый.
Паренёк пошкрябал ногтями пустую кобуру на поясе, разочарованно расправил плечи и сказал:
– Стой, кто идёт.
– Свои. Представьтесь по форме.
– Старший сержант Кожедуб, – недобро блеснув глазами, ответил старший сержант Кожедуб.
– Майор Мясников. Твоя машина?
– Допустим, моя, товарищ майор.
– Водить умеешь?
– Допустим, пилотировать. Я лётчик, вообще-то, лычки видите?
– Дерзишь, лётчик.
– Виноват.
Ни малейшего раскаяния в его голосе, впрочем, не услышалось. Коля неожиданно почувствовал симпатию к этому скуластому упрямому парню.
– Что за машина?
– С какой целью интересуетесь?
– СИД-бомбардировщик, – уверенно сказал Половинкин, заглядывая в ангар через полуприкрытую панель ворот. – В атмосфере – до восемьсот пятидесяти в час.
– А ты откуда… а, ну да, конечно, – сказал Мясников, – только не «восемьсот», а «восьмисот».
– Отойдите от ангара, – хмуро сказал Кожедуб, ревниво зыркая на Колю, – буду вынужден.
– Слышь, аэратор… то есть авиатор. В кабину пару-тройку пассажиров принять возможно? Да хватит зыркать тут, отвечай.
– А я вам не подчиняюсь, между прочим.
– Щас подчинишься, – зарычал Мясников, запуская руку за пазуху, – на, читай. Читать умеешь для разнообразия? Читай.
Кожедуб читал, тщательно сравнивая фотографию с личностью товарища майора.
«Время уходит, – подумал Коля. – Юно всё дальше. Окто со Старкиллером обещали принести настроенные на поиск планшеты, но что, если девушку всё-таки заставят снять куртку? Тогда останется только найти сам маячок и выбить информацию из тех, у кого он окажется. Но всё равно – нужен самолёт».
– Нам нужен самолёт, – сказал Мясников, пряча свой мандат, – очень нужен. Догнать немецкий транспорт, принудить к посадке. Не знаю, пара очередей там поверх голов. Дальше мы сами. Сможешь хотя бы двоих с оружием в кабину впихнуть?
– Машина в десантном варианте, – неохотно произнёс Кожедуб, – бомболюк оборудован под транспортный отсек. Да не могу же я, у меня приказ, поймите.
– Товарищ майор, – по наитию произнёс Коля, – а ведь Окто умеет пилотировать, даже наверняка. Машина-то совсем простая. Раз уж товарищ старший сержант боится на немецкую территорию.
– Кто боится?! – взвился товарищ старший сержант.
– А, – одобрительно сказал Мясников, – это ты вовремя голову включил, товарищ Половинкин. Щас Окто планшет притащит, его и запряжём. Окто запряжём, не планшет. Раз сержант боится, действительно.
– Вот что, гы-граждане, – сказал Кожедуб, окончательно стервенея, – с полковником Ламтюговым сами будете объясняться. А я человек, между прочим, подневольный. Заходи на эстакаду. Бомболюк открыт.
