– Пройти-то не напасть, – сказал Мясников, – как бы дальше не пропасть. Туда ж они нас точно не ждут. А вот на обратном пути…
– Дайте долететь сперва, – глухо сказал Кожедуб. Его всё ещё немного трясло после первого настоящего воздушного боя. Не от страха, конечно. С такой-то машиной!..
Когда товарищ Ай-яй-яй рассказывал о бортовых вычислителях машин типа СИД, поверить было невозможно. Даже, допустим, первые учебные полёты, ещё в качестве пассажира, не до конца убедили. Но вот сейчас, когда на экране сенсорной системы сами собой высвечиваются метки, означающие, судя по всему, немецкие самолёты, и расстояние до ближайшей из этих меток – тридцать пять километров…
Ведь на обычных, земных истребителях как: «осмотрительность и ещё раз осмотрительность – крути головой на триста шестьдесят градусов». Сам же это твердил курсантам. Потому что вышел немец из тумана – или, допустим, из облаков, – не заметил ты немца – и всё, сбил тебя немец. А тут и замечать не надо: умная машина сама обнаружит вражеский самолёт, по массе, скорости и рисунку работы двигателей поможет идентифицировать цель, перенесёт метку из сенсорного блока на панель прицеливания…
Иван почувствовал себя несчастным.
К современному, высокоманёвренному воздушному бою он готовился… да всю жизнь, между прочим, готовился. А тут – за тебя ж все делают.
«Кожедуб! Лично вы – груз бесполезный, подчёркиваю: бесполезный; подчёркиваю: груз».
– Я т-те покажу «груз», – пробормотал Иван, лихорадочно прикидывая оптимальный курс и набивая последовательность целей. В трёхмерном пространстве прицельной сетки засветилась гирлянда тусклых огоньков. Да, крутоват виражик-то выходит.
– Эй, десант! – сказал Кожедуб, откидываясь в противоперегрузочном кресле. – Хорошо держитесь, потрясёт чуток.
– Что у тебя там пиликает? – немедленно отозвался динамик голосом майора-осназовца. Голос, впрочем, был вполне спокойный, и это спокойствие передалось Кожедубу. Он подумал и переключил носовую панораму на экран в транспортном отсеке.
– Видно? – как можно солиднее спросил Иван Никитович, с некоторым колебанием накидывая на поле вывода ещё и прицельную сетку. – Вот смотрите.
«Не допускать сближения с противником на дистанцию действительного огня» – а и не допустим. Первая цель в гирлянде стремительно приближалась на встречном курсе. Значит, сейчас подсветится треугольником… большим пальцем скидываем колпачок предохранителя… так, мяукнуло.
«Обеспечивать нелинейность курса на схождении с противником» – медленно, аккуратно выжимаем ручку управления влево… вот так, можно даже на мгновение прикрыть глаза и прочувствовать плавность послушной дуги по встречному давлению на ладонь.
«Огонь по противнику открывать с оптимальной дистанции в два – два с половиной километра, в зависимости от погодных условий» – холодно и ясно, параметры рассеивания… выставим на максимум, всё-таки немного не по себе. Не то что страшновато – с такой-то машиной, – а так…
Вот он, первый вращающийся треугольник!
«Держава Рейх, модель 11» – это… точно, «Фокке-Вульф 190». Базу знаний сенсорной системы набивали второпях, таблицу соответствий пришлось просто вызубрить. Пилотам «марсиан» было куда проще: там у них все машины с радиоопознавателями «свой – чужой».
Хотя здесь… ой, тэту, да я уже под Пинском!.. Своим здесь взяться неоткуда.
– Не смеют крылья чёрные над Родиной летать, – сказал Иван, коротким ласковым движением выжимая гашетку.
«Боекомплект жёстко ограничен, сынки… не успели пока наладить производство. Подчёркиваю: обещают, дело такое – настреляешься, Кожедуб, настреляешься».
Два импульса – с левой и правой пушек, – на мгновение осветили кабину. В транспортном отсеке что-то восторженно пискнуло, но Кожедуб этого не слышал: далеко впереди, почти на пределе видимости невооружённым глазом, в воздухе полыхнуло алым, багровым, белым фейерверком, и бортовой вычислитель сочным двойным щелчком подтвердил попадание.
– Первый!.. – хрипло сказал Иван, выводя машину на следующую цель. В отсеке кричали его «болельщики» – он предпочёл думать, что кричат они от радости.
