Старкиллер поудобнее перехватил свою трубу, произнёс что-то ещё – голос приходилось сдерживать, Половинкин не разобрал – и растворился среди деревьев.
«Хорошо ходит, в лесу не чужой, что ли», – мимолётно подумал Коля, но отвлекаться было некогда – фашисты как осатанели. Внизу хлопали выстрелы, слышалась немецкая речь, какой-то гитлеровец визгливо раздавал указания.
Справа болото, слева контролируемый противником просёлок. Носилки с Юно, уберегая лётчицу от ещё одной шальной пули, оставили далеко позади. Девушка в сознание не приходила, за ней приглядывали двое красноармейцев. Фельдшер Макаров отводил честные глаза, и было ясно, что помощь нужна срочно.
По крайней мере, они нашли эту самую группу осназа, присланную Лордом Вейдером, подумал Коля. Осталось до неё добраться.
Добраться было… непонятно, как было добраться: справа болото, слева просёлок с немцами. Спереди тоже немцы, вон они: садят пулю за пулей в опушку напротив, но вперёд не лезут – уже отхватили.
Коля видел, как гитлеровцы оттаскивали раненых после короткой перестрелки, когда за несколько секунд был буквально выкошен десяток солдат, увлечённо пробиравшихся по мелкой топи к наполовину затонувшему корпусу сбитой «Тени». Шедший первым немец, лысый здоровяк, уже убедился, что топь совсем не глубока, отбросил слегу и жадно вцепился рукой в задранный почти вертикально край трапа. Другие с противным гоготом потянулись за ним. С берега что-то кричали оставленные в дозоре, наверное, завидовали, что не они первыми дотронутся до такого необычного трофея.
Половинкин изучал язык вероятного противника, но особых успехов, прямо скажем, не достиг. Сейчас некоторые слова поганой фашистской речи казались знакомыми, и он против воли начал было прислушиваться, пытаясь понять их смысл, как вдруг на опушке тихо булькнуло – Коля с тоской вспомнил ситро, которое пил на Сельскохозяйственной выставке в Москве, – и через мгновение прямо среди бредущих по болоту гитлеровцев хлопнула граната.
Негромкий, но яркий разрыв посбивал солдат с ног – только брызги полетели. Сухопутные фашисты заметались в поисках укрытий. Не успел Коля поморщиться от нарастающего лая немецкой ругани, как из леса в мельтешащие фигурки полетели резкие цветные всполохи.
«Наконец-то – лучи смерти», – с восторгом подумал Половинкин. В вопросах межпланетных сношений он чувствовал себя уже тёртым калачом, поэтому никак не мог бы спутать луч смерти с трассирующей пулей или каким-нибудь глупым воздушным шариком. Тем более что такие необычные, совершенно безобидные с виду всполохи били не хуже пуль. Пока один невидимый за кустами стрелок короткими очередями прижимал к земле сухопутных фашистов, трое его товарищей с других точек прицельными одиночными выстрелами лупили по самому болоту. Почти каждый выстрел доставал кого-то из гитлеровцев, всё ещё барахтавшихся в зелёно-коричневой жиже.
Лучи смерти били бесшумно. На фоне неестественно беззвучного расстрела были отчётливо слышны крики боли, совершенно безнадёжные проклятия и смертный хрип. Быстрыми облачками пара вскипала грязь.
Лысый здоровяк подпрыгнул, отчаянно подтянулся на трапе, пытаясь укрыться за металлом корпуса. В глубине самолёта сверкнула неяркая вспышка, светло-красный луч ударил прямо в лицо. Наверное, волосы бы могли загореться, но волос у немца не было – вскипела лысина. Фашист молча упал в бурлящую грязь и больше не шевелился.
В болоте всё было закончено. Невидимые стрелки перенесли огонь дальше, на берег, но сухопутные фашисты, понукаемые своим визгливым командиром, уже заняли укрытия, изготовившись наконец к полноценному бою. Защёлкали винтовочные выстрелы, сперва редкие, потом более плотно. Застрекотал автомат. Поле боя сразу зазвучало как-то совсем по-земному, почти по-домашнему, хотя слышно было лишь немецкое оружие.
Немцы били не прицельно, ориентируясь по траекториям лучей. К сожалению, в наступающих сумерках оружие инопланетных десантников явно демаскировало их позиции. Хотя Коля и не считал себя знатоком, действия осназа показались ему довольно грамотными. Космические стрелки постоянно меняли свои позиции, больше двух-трёх выстрелов подряд с одной и той же точки он ни разу не заметил. Тихо тлела невысокая берёзка, неудачно попавшая под луч смерти. Несколько наглых немцев, рванувших было в обход по левому флангу, тут же наткнулись на беглый огонь и залегли.
И всё же в бою наступило шаткое, неуютное равновесие. Слишком малая сила противостояла немцам: эта сила могла удержать их от того, чтобы завладеть сбитым самолётом, но была не в состоянии уверенно отбросить от «Тени».
Со своего пригорочка Половинкин задумчиво рассматривал поле боя, и не мог придумать никакого выхода из позиционного тупика. Ну начнёшь ты лупить по немцам с тылу – так в пять стволов много не нащёлкаешь, тут же ответят, да и обойдут быстро.
Жаль, нет гранат, да кто ж с гранатами летает в космос. Убитые конвойные богатством вооружения не отличались, пленные красноармейцы… ну, понятно. Если только у тех немцев, кого товарищ Старкиллер порубал в лесу.
Коля чуть сполз с пригорка и вывернулся на животе.
– Макаров! Макаров, сюда давай! – зашипел он, осторожно махнув рукой.
Молодой фельдшер, старательно отталкиваясь от земли распластанными ступнями, ужом подполз к Половинкину:
– Да, товарищ лейтенант государственной безопасности!
– Как там товарищ лётчица?
Макаров замялся, но ответил честно:
– Не очень. Ей хирурга надо как можно скорее, я говорил. Пуля высоко застряла, если смотреть с правой стороны, то примерно вот…
– Не подымайся, – предупредил Коля, осматривая бойца. – Сапоги в лесу снял, с немцев убитых?
– Так точно, товарищ лейтенант.
– Гранат не было у них?
– Никак нет, – огорчённо ответил Макаров, – обыскали всех троих, тщательно, как вы приказали.
– Четверых, – машинально поправил Коля.
– Никак нет, товарищ лейтенант, троих. Трое там было, на поляне-то.
– Ладно, Макаров, неважно, – дёрнул щекой Половинкин, – нам теперь надо быстро лекарство забрать у десантников, понимаешь? Пока ещё больше немцев не прикатило.
– Не прикатят пока, товарищ лейтенант, – бодро заявил фельдшер, – здесь ведь не передовая, а у них автомашин тоже мало, в основном гужевой транспорт.
Он многозначительно поднял вверх палец, но спохватился и быстро убрал руку.
– Ты это откуда знаешь? – спросил Коля.
– Товарищ майор объяснял на политзанятиях, он немецкий знает.
– Вы что, и занятия проводили в окружении?
– А как же, товарищ лейтенант. Разве можно мыслительный процесс пускать на самотёк? Всё равно ж боец думать не перестанет, так надо, чтоб он в правильную сторону всё время думал, тогда от мыслей толк будет.
– Молодец у вас майор.
– Так точно, Борис Михалыч хороший. Как думаете, товарищ лейтенант, – неуверенно спросил вдруг Макаров, – нас не накажут, что в плен попали?
– Проверят, разберутся.
– А вдруг не так разберутся? Когда им там разбираться-то особо?
– Значит, не разберутся, – сказал Коля, осторожно высматривая незаметных в сумерках стрелков. Визгливый фашист продолжал надсаживаться, – ты раньше времени башку не забивай. Думай, как искупить. А то как в плен, так все, а как отвечать – так «разбирайтесь». Вам Родина зачем, чтоб зад в тепле, а как припрёт – так сдаться поскорее?
– Вы не думайте, товарищ лейтенант, – горячо зашептал Макаров, – мы не сдавались, мы шли, шли, в лесу прятались, я оружие не бросил! Потом на привал, а тут они… часовой два дня не ел, заснул… окружили, винтовки наставили – и всё. Что тут сделаешь?
Паренёк порывисто развёл руками. Половинкин ухватил его за плечо, дёрнул к земле.
– Да пригнись ты, вояка, не отсвечивай! Кто окружил, конвойные-то ваши?
– Они не настоящие конвоиры, товарищ лейтенант, – сказал Макаров, снова плюхаясь на пузо и вжимаясь в траву рядом с Колей, – так, обозники из «Рейха».
– Дивизия танковая?
– Мотопехота, – передёрнул плечами фельдшер, – вторым эшелоном идут, подчищают за линией фронта.
– Понятно, – сказал Половинкин, прикидывая, насколько быстро тут темнеет, – ну «Рейх», так «Рейх». Я вот у деда в Саратове свиней колол – примерно так же визжат.
Макаров даже присвистнул:
– Ну вы скажете, товарищ лейтенант! То свинья, а то – немец.
– Да? А какая разница? – спросил Коля, пряча штык в сапог и продвигая кобуру с пистолетом дальше по поясу. Идти с карабином толку не будет: демаскируешь себя первым же выстрелом – прижмут огнём к земле и прикончат. Штыком надёжней, да оно и тише. Ну и «ТТ» на всякий случай – попадать в плен Коля точно не собирался. А гранатами, может, удастся у десантников разжиться – наверняка у них ещё много всякого полезного.
Лётчице нужна эта их бакта. Иначе она умрёт, и поручение товарища Сталина останется невыполненным.
Подвести товарища Сталина было немыслимо.
Кроме того, девушка Половинкину нравилась.
