Две умные очкастые головы склонились над бумагами.
– Вот смотри, Пётр Сергеевич, – сказал Сифоров, – здесь у тебя, допустим, это что такое?
Жданов провёл тыльной стороной карандаша вверх по стрелке:
– Видишь, диаграмма токов «плывёт»?
– Допустим.
– Вот на этой разнице фаз мы его, в сущности, и ловим. Просадки-то – бог с ними, всё-таки война идёт, мало ли. А по сдвигу видно чётко. Не соответствует потребление заявленному никак.
Сифоров задумчиво отхлебнул чаю:
– Но он не греется, зараза.
– Не греется, – подтвердил Жданов, – и на механику, знаете ли, такое количество энергии уходить не может, соответствующей механики в схеме робота не выявляется.
– Ну да, характер-то у этой прорвы импульсный… может быть, Проша твой просто запасает энергию? Аккумуляторные батареи там, как говорится, особо ёмкие.
– Во-первых, как ты себе представляешь химический источник с нулевой инерционностью? – риторически вопросил энергетик. Сифоров неопределённо мотнул головой, мол, сам знаю, не дурак; но Пётр Сергеевич со свойственной ему дотошной методичностью несколькими короткими взмахами карандаша изобразил некий кривоватый график. – Вот тебе характеристический гистерезис. Не бывает таких аккумуляторов, знаете ли.
– Ну ладно, ладно, – отмахнулся Владимир Иванович, – во-вторых-то что?
– Во-вторых, ты знаешь, как организована звукоизоляция в переговорной.
Сифоров, конечно, знал и не удержался от плотоядной улыбки. Сказывалось полубеспризорное детство – любил он всякие хитрые ходы, ох любил. А тут ход был хитрый: ещё при установке объекта «Прокси» в переговорную залу товарищ Берия совершенно спокойно пояснил:
– Этот робот – фактически дипломат. Не бывает такого, чтобы дипломат не подрабатывал шпионом. А раз он всё равно будет шпионить – пусть делает это так, как надо нам.
Акустическая доступность переговорной была рассчитана таким образом, чтобы Прокси мог слышать разговоры в смежных помещениях дворца, но не далее. Не зная точно возможностей инопланетного робота, обычно всё же подстраховывались: в смежных комнатах устраивали ненавязчивый шум вроде примуса, особо серьёзные переговоры проводили в других зданиях. Однако в суровой военной суматохе безобидный Проша как-то очень быстро перестал восприниматься с опаской. В самом деле, там – чёрные танки, пушки, самолёты; а тут – забавный жестяной человечек, так мило хлопающий своими смешными фоторецепторами… Ну какой из него шпион?
Сифоров, собравший и настроивший аппаратуру радиоперехвата, убедительно показал, что Прокси вообще не ведёт никаких передач в доступном землянам диапазоне частот.
– Любопытно-любопытно. – сказал он тогда Жданову, озадаченно потирая кончик носа. – А с чего мы вообще взяли, будто природа передачи радийная?
Пётр Сергеевич уставился на коллегу. Будь он менее интеллигентным человеком – непременно хлопнул бы себя по лбу. Потребление электроэнергии возрастает во время сеансов связи с орбитой, следовательно, передача идёт. В радиодиапазоне излучение зафиксировать не удаётся, следовательно, передача не в радиодиапазоне. Но самое важное: потребление характерно возрастает и в те промежутки времени, когда сеансов связи не ведётся.
Выводы?
Да что там, как сказал коллега Сифоров, вполне очевидные выводы.
– Фундаментальных взаимодействий, на которых вообще вся материя держится, в физике, как говорится, всего четыре, так?
– Так, – подтвердил Жданов, – и радио – это электромагнитное.
– Не подходит, – загнул палец Сифоров. – А сильное?
– Сильное взаимодействие, знаете ли, только по названию сильное, – вежливо улыбнулся энергетик, – оно на уровне атомного ядра работает, нуклоны связывает. До космоса не достать.
– И слабое туда же, оно ещё «короче» – меньше ядра. Если верить итальянскому товарищу Ферми.
– Уже не итальянскому, – сказал Пётр Сергеевич, проверяя чайник тыльной стороной ладони, – он в тридцать девятом в САСШ переехал. Впрочем, это ещё не повод не верить товарищу.
– Не знаю, – рассеянно сказал Сифоров, – по-моему, американцам вообще ни в чём верить нельзя, жулики все до единого, а кто не жулик – вовсе бандит. Помяни моё слово, Америка эту кашу заварила, Америка на ней и разожрётся.
Интеллигентный Жданов поморщился.
– Ну вот опять ты, Владимир Иваныч, – мягко сказал он, – в сущности, везде есть хорошие люди, даже в странах капитала.
Такая мысль показалось слегка бредовой даже ему самому. Сифоров посмотрел на коллегу с интересом и сочувствием. Потом товарищи синхронно вспомнили Рот Фронт, Томмазо Кампанеллу и «Хижину дяди Тома». Учёные успокоенно кивнули друг другу и вернулись к более интересным вопросам.
– Так вот, как говорится, три взаимодействия вычёркиваем: электромагнитное, сильное и слабое. Остаётся какое? Верно – гравитационное.
– Гравитационное хорошее, только как ты его измерять собираешься? Не говорю уж – перехватывать.
