– Не шмогли, – по слогам пробормотал Мясников, с натугой разгибая какую-то очередную железяку из своего арсенала. – Припоздала, вишь, земля. Они же сюда артиллерию тянут, танки или самоходки. А в Белоруссии почвы – они особые почвы. Мины тут всякие произрастают, прочие сюрпризы. Говорю как краевед.
Майор смахнул со лба каплю пота, ухмыльнулся.
– А ты думал – пока окруженцев по лесам вылавливаешь, у остальных тут каникулы?
– Не думал, я всё вижу, – просто сказал Половинкин, – только с одним стрелковым против артиллерии не выстоять. Хотя я, само собой, готов героически…
– Очень хорошо, что готов, – перебил Мясников, – только и мы не пальцем деланы, учитывай. Я тебе как красный командир скажу: никакого героизма от своих людей никогда не требовал и, надеюсь, не потребую.
Видя честное Колино замешательство, майор снизошёл:
– Героизм – он когда нужен? Когда начальство чего-то не продумало и не предусмотрело. И когда ресурса не хватает. Вот тогда и приходится с голым задом на танки, а в газете потом напишут – «героизм». Без него, конечно, тоже никуда, только мы всё-таки постараемся поменьше. Погодь-ка.
Он закрыл глаза и пару раз щёлкнул затвором пистолета, удовлетворённо прислушиваясь к каким-то неведомым оттенкам лязга.
– Товарищ майор, – не выдержал Коля, – вы думаете, они теперь за нас всерьёз взялись?
– Обязательно, – уверенно ответил осназовец, – торопятся гансики. Шибко торопятся. Нейдёт война у них, а про нас уже чего-то разнюхали. Сам понимаешь, такое в тайне долго не удержать.
– И про союзников?
– «Палач»-то над Берлином завис, вот и думай головой.
Он встряхнулся, тщательно протирая ладони ветошью.
– Так, лейтенант. Мы сейчас пойдём гостей встречать, а ты покорми Гитлера и ничего не трогай. Аюшки? Цыц. Ты мне здесь нужнее. Да! Союзники сегодня должны какой-то там металл в листах прислать. Место под разгрузку с Куравлёвым выбери, челнок вам вместе встречать.
