На следующие сутки, прохладным ранним утром немцы выбросили десант.
Ну как выбросили – попытались. Автоматические турели, методично посапывая, пожгли парашютистов прямо в воздухе. Население лагеря – кто мог ходить – высыпало полюбоваться, как маленькие чёрные фигурки превращаются в искорки фейерверка. Лучи смерти сейчас были почти незаметны, и казалось, что безнадёжно извивающиеся парашютисты вспыхивают сами по себе. С неба сыпался тихий печальный пепел.
Половинкин сплюнул залётную дрянь и дальше представление смотрел уже с закрытым ртом.
Все эти дни он по-прежнему ночевал на природе – не спалось Коле в жилом секторе. Всё в инопланетной казарме было справно и толково – ан не спалось. Другие земляне тоже – по первости ночь-другую базой восторгались, а потом как-то незаметно перебирались на свежий воздух.
Что характерно, очень скоро из помещений сбежали и союзники, мотивируя нежеланием отрываться от коллектива. Половинкин сильно подозревал, что космолётчики просто тоскуют по природе. Он смотрел в высокое белорусское небо и ёжился, представляя себе долгие месяцы в огромной металлической коробке, в чёрной тревожной пустоте – неизвестно где. После такого, прямо скажем, Земля – это рай.
А даже хоть и встретила она инопланетян не особенно приветливо. Легионерам, кажется, это было совершенно безразлично. У Коли вообще сложилось такое впечатление, что у этих улыбчивых парней в камуфлированной броне в жизни, кроме войны, ничего и не было. Да ведь и у нас, на Земле, – что они пока видали? Один сплошной дремучий лес.
Но это не беда. Вот немцев побьём – и увидят товарищи союзники совсем иную Землю.
– Увидим, – сказал Окто, тыча бронированным пальцем в планшет, – мои ребята «глаза» развесили.
Мясников, поправляя крохотный динамик новенького портативного переводчика, заглянул ему через плечо:
– Ага, вот эти радиусы? Разумно. «Палач» ведёт?
– А как же. Со стороны вот… как это произнести-то…
– Лельчицы, – подсказал майор, – деревня городского типа [3] . Когда?
– Часа через три можно начинать собираться.
– Хо. Спасибо, капитан.
Он повернулся к Половинкину:
– Так, слушай мою команду. Всё, что щас попадало… Хотя отставить, молод ты еще. Хитренко! Берёшь два звена и прочёсываешь территорию. Там пару тушек в сторону снесло, ты видел. Мусор прикопаешь, трофеи тащи. Если кто вдруг живой некстати – смотри сам, «языки» нам щас особо без надобности. Вопросы? Выполнять.
Хитренко, крепкий рукастый паренёк, деловито козырнул, но Мясников вдруг хлопнул себя по лбу:
– Стой, вот-ка что еще: они оружие отдельно сбрасывают. Найдёшь контейнеры – головой вскрывай, мало ли.
– Та знаю, тащ майор, – чуть снисходительно заулыбался крепыш, – шо вы вечно как с маленькими.
– Дерзишь, Хитренко. Ходу!
Товарищ майор вообще имел большое влияние на подчинённых. Шестерёнки завертелись, лагерь готовился к очередному этапу обороны.
– Всё, – сказал Окто, осматривая свои чудесные пушки, – пока не запустим генератор, о подзарядке говорить не приходится. Перед авиацией мы теперь практически беззащитны.
– Так запускай, в чём затык?
Окто переварил очередное незнакомое слово, кивнул.
– Затык, – со вкусом произнёс он, – что базовый генератор побился немного. Ничего страшного, но система управления рассинхронизирована – техник нужен.
– Что ж у вас всё битое какое, – задумчиво протянул майор.
– Тебя бы в ту воронку, – огрызнулся штурмовик, – высокие технологии всегда хрупкие.
Мясников удивлённо поднял взгляд:
– Ежели они хрупкие – то какие же они «высокие»?
Окто притворно закатил глаза.
– Варвары, – горько сказал он, – у вас же – баллистическое оружие, двигатели внутреннего сгорания, пища на открытом огне… Зачем варварам галактические технологии?
– Угу… то-то ты вчера шашлык хомячил, с открытого как раз огня. Давай заводи свою шарманку.
– Не могу, – со вздохом признал капитан, – нужно с «Палача» техника вызывать.
– Вызывай, – безапелляционно потребовал майор, раскладывая оружие на импровизированном верстаке.
– Не в шашлык щастя, – почти по-русски заключил Окто, с независимым видом направляясь ко входу в сектор.
Коля подавил смешок. Ему всё ещё казались в новинку такие вольные отношения среди командования.
– Что за люди, – покосилось на него командование, придирчиво рассматривая свой пистолет-пулемёт, – обязательно им погоношиться надо. И ведь бойцы, я тебе скажу, – поискать таких.
– Потому и гоношатся, – предположил Коля.
– Да не. Это им пьяный воздух свободы в головы ударил. После империи – в СССР, смекай.
– У них, я так понял, довольно ещё приличная империя, – осторожно заметил Половинкин, – если, допустим, с нашей британской сравнивать…
– Ты голову-то включи, – заржал Мясников, с большой сноровкой набивая патроны в диск, – британская, во-первых, не наша. Во-вторых, ежели с британской сравнивать – гальюн за камбуз проканает.
Коля притих, сломленный убедительностью метафоры.
– Капитализм у них, Коленька. Рабы они. Вот послушай.
